— Прикрой меня! — громким шёпотом попросила Каз, прежде чем Талия что-то ответила. — Я помогала отгладить платье одной из девчонок и… — Большим пальцем Казимира указала себе за спину и сморщилась. — И немного прожгла подол. Много прожгла подол. Можно я у тебя тут отсижусь?
И снова совсем не детским жестом Талия скрестила руки, поводила взглядом, забавно щурясь. Точно, как Донна.
— Ладно. Оставайся, — разрешила Талия и снова нырнула под кровать. — Какая ты бестолковая, — раздался приглушённый голос, и косички снова показались над смятым одеялом. — Хоть котов выманивать умеешь?
— Котов? — переспросила Казимира, подходя ближе.
В особняке все привыкли к вечно снующим туда-сюда детям. Их подкармливали сладостями, помогали прятаться на кухне во время игр. Удивительное терпение, Каз ни разу не слышала, чтобы кто-то повышал на малышей голос или причитал, как те надоели со своими шалостями. Вот и Талия без труда таскала к себе тарелки с едой, а тут даже одеяло слиплось от засохшего джема.
Из-под кровати и правда послышался протяжное и предупредительное «мя-я-яу!», на который Талия ответила категоричным: «Надоел! Вылезай!».
Почти весь день они провели, то вынимая кота, вцепившегося в дно кровати, то болтая о порядках в доме, о параде. О том, какие сласти Талия умыкнёт с кухни во время приёма, о том, какими путями можно выбраться из сада на улицу, чтобы Казимира помогла ей подглядеть за праздником, о других котах, которых сюда таскали дети, о том, как лучше пробираться по особняку, чтобы избегать бабулю. Много полезной информации.
Затихая между рассказами о своих местных друзьях или маминых любимых платьях и украшениях, Талия задумывалась и снова мурлыкала под нос:
— Чайки, стопки, поплавки, в час долины островки… чайки…
Чтобы не спугнуть её, первые пару раз Казимира молчала, но за окном розовело небо, а комнату они почти привели в порядок. Время на исходе.
— Что за час долины? — спросила Каз, укладывая в шкатулку дорогое колье после того, как Талия покрутилась в нём перед зеркалом.
Малышка покраснела до корней волос и уткнулась в кулачок.
— Это бабушкина песенка, — буркнула Талия. Слова потонули в грохоте каблуков, которые она зашвырнула в гардеробную. — Она когда-то маму научила, а теперь меня. Иногда просит спеть ей. — Лицо девочки стало абсолютно пунцовым, и Казимира отвлекла Талию, что надо бы сходить перекусить А та фрина, да она уже, наверное, остыла. Если что, убежим.
Ничего толкового Казимира не узнала. Ни за одной картиной, ни под ковром, ни в гардеробной не нашла и следа сейфа. Снова мимо.
32
Город гудел. Взорвался какофонией из музыки, хлопушек, клаксонов машин и рёва моторов, стука копыт, пения, нестройного боя барабанов и голосов людей, которые прежде пели только на застольях после второй бутылки.
С самого утра по дому сновали слуги, посыльные, флористы, швеи, повара, музыканты. Не протолкнуться, носа из своей комнаты не высунуть. После полудня настала пора приготовлений для фрин, снова не улизнуть.
Портные привезли новые платья, ювелиры — украшения, Донна не скупилась. Только вот даже лёгкое, струящееся платье, каблуки и серьги с изумрудами не сделали бы обольстительницу из угловатой и бледной девицы. Ясмина вызвалась помочь Казимире — накрутила кудри, собрала высокую причёску с ниспадающими на плечи прядями, подвела чёрным глаза, подкрасила губы. Пока Яс трудилась, Казимира не могла избавиться от дурацкой прилипчивой песенки Талии.
Работа заняла у Ясмины от силы пятнадцать минут, сразу видно набитую руку. Но узнать себя в зеркале было проще после шести лет в темнице, чем после пятнадцати минут с Ясминой.
— Научить? — после вздоха Казимиры спросила Яс и помахала кисточкой у своего лица. Вот, кто точно выглядел сегодня потрясающе. В ушах — золотые серьги-ромбики из нескольких ярусов. Веки подведены золотой краской, подчёркивая светло-карие глаза, чтобы они светились. Вдоль бровей капли золота, даже татуировки на руках и ключице будто стали ярче блестеть на фоне сиреневого полупрозрачного платья. Многослойность и частые складки от пояса не позволяли увидеть ничего лишнего, но выглядело… Пожалуй, Каз бы согласилась, выглядело чарующе.
