Она встала из-за туалетного столика и расправила собственный подол, разглядывая отражение. Плотный лиф состоял из скрещённых полос ткани, закрывающих даже ключицу. По бокам платья остались вырезы — ещё немного и показался бы один из шрамов. Юбка в пол с двумя разрезами от бедра не сковывала движения, но Казимира уже привыкла к более закрытым фриновским платьям, и теперь чувствовала себя будто совсем раздетой. Фасоны почти всех платьев, что за сегодня видела Каз, не отличались, но оттенки подбирались под девушек. Платье Ясмины было светлым, выгодно оттеняющим смуглую кожу, с лёгким затемнением на складках и лифе. Казимирино же всё состояло будто из разных, умело переплетённых лоскутов. Градиентом от розового к насыщенному цвету увядшей сирени. Серёг на Каз не было — пару дней назад Ясмина предложила проколоть уши, но Казимира отказалась: в этом месяце в ней проделали достаточно новых дырок.
Каз подавила в себе желание покрутиться на месте и посмотреть, как невесомые ткани подола взмоют в воздух. Больше никогда
— Нам пора.
В шесть часов вечера двери особняка фрин распахнулись. Девушки уже заняли свои позиции — кто в дверях комнат, кто на софе, кто у основания лестницы, кто на балконе, кто на крыльце. Живые рекламки. Чтобы удержаться на ногах, Казимира впилась пальцами в лакированные перила.
В открытые двери дома фрин гости хлынули, будто ждали на пороге. Кто-то уже знал правила этого вечера-маскарада и приходил в своём, другие выбирали маски, разложенные на столе в фойе. По двое девушки подходили к клиентам, провожали внутрь, предлагали закуски, алкоголь, неспешную беседу. Фрины масок не носили — их должны рассматривать, видеть каждую идеальную черту, им нечего скрывать, в отличие от гостей.
Пока все были заняты, Казимира уже хотела ускользнуть наверх, но краем глаза зацепилась за что-то знакомое. Две фигуры в дверях, одна в чёрном камзоле, вторая — во всём красном.
Едва переставляя ноги в туфлях, придуманных извергами, Каз засеменила вниз по лестнице, и на последней ступени едва удержалась, чтобы не упасть прямо на Валлетов. Оба обернулись к ней, секунда потребовалась им на узнавание. Ведь никто прежде не видел Казимиру с аккуратной причёской, а не хаотичной копной, с макияжем, да ещё и в платье, открывающем слишком много тщедушного тела.
Уставившись на неё, Вег задрал на лоб свою маску белого медведя, такую пушистую, что захотелось запустить пальцы в мягкий мех.
— Ого.
Лицо Ариана скрывала маска ястреба с серебряным оперением. Аккуратный клюв, точно из металла, настоящие перья, склеившиеся от краски и в свете ламп блестящие, как доспех. Привыкшая к виду Ана в грязи, крови и рванье, Каз забыла о том, как украшали этого засранца чёрное и серебро. Точно картина, к которой художник не раз подбирал оттенки, смешивал то так, то эдак, и нашёл идеальные. Сегодня в картине что-то изменилось, что-то было не так…
— Вы чего здесь делаете? — выдавила Каз, пытаясь улыбаться. Наверняка, получилось жутко. — И что случилось
Вот, что изменилось, — из-под маски не вились до плеч каштановые локоны. Он остриг волосы почти до той же длины, что у Вега, только виски не выбрил.
— А что? Выгляжу старше. — Ан самодовольно провёл ладонью по шевелюре. Серебряные перья затрепыхались под рукой.
— Кто сказал? — буркнул Вегард.
Казимира взяла обоих Валлетов под локти и повела в малую гостиную, подальше от Донны, у входа приветствовавшей гостей, как старых друзей. Почти каждый знал её по имени, почти каждый расплывался перед ней в улыбке.
Казимира без конца оглядывалась по сторонам. Ясмина пропала из виду, как только открылись двери, а стоило бы держаться поблизости. Конечно, не всей делегацией передвигаться — то, что эти трое ходили вместе уже бросалось в глаза.
— Я же обещал, что мы за вами присмотрим, — напомнил Ариан, останавливаясь у открытого окна. — Кстати. — Он провёл ладонью вверх и вниз, указывая на Казимиру. — Чок бакнэшé.[2]
— Шукра, Ариан-бэй, не отвлекайся.
