Стилет ударил четырежды. В шею. Во впадину между ключицей и шеей. В висок. И снова в висок. Давясь ужасом и криком, фрина скинула с себя окровавленное тело, отползла на другой край кровати и повалилась на пол. Меховое одеяло она утянула за собой, пытаясь защититься. Должно быть, паника сковала её связки, потому что, даже когда с кинжалом в руках Казимира обогнула постель, девушка не звала на помощь, только таращилась так, что глаза вот-вот бы вылезли из орбит.
— Я тебя не трону, — шепнула Каз. Стилет она вытерла о подушку и убрала в крепление на поясе. На столике неподалёку Казимира заметила пару графинов и медные чаши, плеснула в одну вино и протянула фрине. Та дрожала всем телом, переводила взгляд с чаши на Каз и обратно, но всё же приняла питьё. Ждала, что будет дальше. На том же столе лежал полупустой кошель. Каз заглянула внутрь — серебряники — взвесила на ладони и положила на место, кивнула фрине.
Из шатра Казимира вышла тем же путём, которым вошла, а южное ограждение лагеря уже полыхало.
* * *
Каменные ступени размякали под подошвами. Вег потянулся к перилам, но промахнулся. За этот час на стену они с Ясминой поднимались уже раз в четвёртый, и патрульные сторонились их. К рассвету у обоих не осталось сил ни на что, кроме как молча спускаться и подниматься, спускаться и подниматься, высматривать солдат на горизонте, курить сигареты, выпрошенные у дежурных, спускаться и подниматься. Дождь так и не разразился, только, приближаясь, гремело где-то вдалеке.
Вегард пытался отправить Ясмину подремать, но та вернулась с двумя чашками крепкого травяного чая. Обещала, что успокоит нервы. Нихера.
Ясмина уперлась локтями в белую каменную кладку и поставила подбородок на сжатые в замок ладони. Вег постукивал большим пальцем по рукояти бесполезного сейчас меча. Сам не знал, почему не снял ножны, тут-то воевать не с кем. От холода плечи Ясмины передёрнуло под пледом, а Вегард наоборот обливался потом в своей куртке. Всё же забрал её из библиотеки, когда пару часов назад заглядывал проведать Ариана. К ночным бдениям тот не захотел присоединиться, обещал скоро уйти спать, а сам цедил кофе. И у дверей библиотеки, и у входа в особняк Вегард оставил стражу. На всякий случай.
Молочный туман превращал лес впереди в картинку из сна. Беспокойного, ещё не кошмара, но… Такого, после которого проснёшься с мерзким предчувствием, даже если не веришь в вещие сны.
Вегард растёр уставшие глаза. Вид не сменился, и в предрассветных сумерках это можно было принять за видение или призрак. Четверо всадников в цветах Рейтаров мчали к Авроре.
— У нас раненый! — снова и снова кричали по ту сторону ворот.
— Дакин, — задыхалась и повторяла Ясмина.
Пропуская по две-три ступеньки, Вегард всё равно не мог поравняться с Ясминой. Да что она там разглядела? Услышал, как открылись ворота, как зафыркали и взоржали лошади от резкой остановки. Молния ударила по глазам совсем рядом, оглушил гром, копыта цокнули по деревянному настилу, перебивая, сливаясь с грохотом,
То ли личная обида из-за потери Хотэру отвлекла Габию, то ли враг оказался умнее, то ли среди своих затесался предатель, который передал им планы…
Рейтары ждали, что объединившиеся враги и свои армии соберут в одном месте для массированного удара. До последнего Казимира обегала палатки, искала шатры князя и генералов Парима. Гиватского генерала нашла быстро — недалеко от княжеского. С пожилым воякой пришлось побороться, и он успел позвать людей, когда под ребром уже торчал кинжал, а стилет вот-вот должен был вонзиться в глаз. Казимира едва ноги унесла.
К тому времени половину лагеря уже снедало пламя, а с юга и запада лавиной катились всадники в красных плащах на рыжих конях. Под собой они сминали шатры и палатки, разносили скорпионы и баллисты, жгли, кромсали, всё смешивая с грязью, пеплом и кровью.
Огонь слепил, а суматоха задерживала, но Каз всё ещё надеялась закончить работу, всё ещё надеялась, что северные князья не разделились.
Раздался крик птиц скопа. По всему Морбосу князья использовали скоп в охоте, а у Рейтаров этот звук служил сигналом к отступлению. Большую часть вражеской армии уже растоптали и выжгли, но всё равно пришлось отступать обратно, за реку, и никто ещё не понимал, почему.
Армия Парима обошла их с востока и сейчас двигалась к Авроре. Четыре сотни солдат, что остались в городе, с ними бы не справились.
