Искусные всадники, Рейтары загоняли лошадей до хрипа и пены из пастей и всё же успели. Стены к этому времени осаждали, на месте главных ворот остались руины. Их не проломили, а будто… Будто гигантский кулак ударил в центр и расшвырял камни в стороны.
За всем этим Казимира наблюдала от линии леса — Габия наказала разведчикам стрелять по ногам, если Каз будет рваться в самое пекло.
Прибывшие Рейтары врезались во врага, как копьё, пробивающееся к роднику сквозь толщу земли. Армия Парима, похоже, ещё ждала какой-то подмоги от гиватцев, а может, и бросила тех, как приманку, но столь скорого возвращения защитников города не ждала. И такого количественного перевеса тоже. Всё кончилось даже раньше, чем солнце начало слепить Казимиру.
Ей так хотелось сорваться с места, что коня готова была оставить здесь, лишь бы почувствовать землю под ногами, лишь бы эти клятые стены, наконец, приблизились, а не расплывались от слёз. Кулак сводило от того, с какой силой Казимира сжимала поводья.
По пепелищу и полю, усеянному телами, они скакали, даже не отбиваясь. Лишь единожды кто-то попытался схватить Мауро за ногу и стянуть с коня, но разведчик наотмашь ударил коротким мечом. Каз увидела это, обернувшись на вскрик, мчала она на несколько футов впереди остального отряда.
Двор за стеной выглядел ещё хуже, чем поле перед городом. Раскуроченные камни прижали нескольких человек, одна из створок деревянных ворот ещё как-то держалась на петлях, от второй остались только щепки. Какого зафери здесь случилось? В воздухе остался запах чего-то жжёного, дышать стало сложно. Из седла Каз соскальзывала, уже заходясь кашлем. Бедро обожгло — должно быть, какую-то рану не заметила. Казимира вертелась, ища хоть чьи-то знакомые лица, хоть кого-то из солдат или городских, кого бы можно было схватить, выспросить, но ничего не находила, только ошалелые лица чужаков.
Чьё-то внимание Казимира почувствовала кожей, развернулась на пятках и уставилась на Вегарда, сидящего у основания раскуроченной лестницы. Лицо в крови, рука обвисла плетью, меч у ног, но в остальном, кажется, цел, кажется… Но почему у него вина на лице?
[1](
[2]
[3]
[4]
[5]
39
Перед погребальными кострами Пламенной Длани равны князья, обскуры, враждующие армии. В полуразрушенной Авроре Пламенный храм не тронули ни одни входившие в город войска, а монахи почти каждый день находили себе работу. Теперь, на утро после атаки, её только прибавилось.
Тела вражеских солдат кремировали за стенами Авроры. Не оставлять же их гнить на поле, но и класть рядом с погибшими Рейтарами — всё равно, что плюнуть в жертву своих бойцов.
Прошло уже несколько часов, а Вегард всё ещё плохо слышал правым ухом. Никто не понял, что случилось у ворот, они никогда не сталкивались с подобным. Выживших солдат Парима и Гивата увели на допрос, и Ариан пожелал там присутствовать, хотя Вег просил его не соваться.
Казимиру он не видел с момента, как она влетела в раскуроченные ворота. Обменялись парой слов:
— Яс..?
Вегарду пришлось откашляться, выплёвывая пыль и стыд.
— Нет.
Нет. Он её не сберёг. Не защитил. Не прикрыл собой, когда стена взорвалась зафери знает от чего, когда под валунами оказались половина солдат, когда щепки разлетались, как болты арбалетные. Ясмине… Он не стал показывать Казимире её тело.
Только к вечеру, когда Ариан уже вернулся в особняк и молча заперся в библиотеке, Вегард пошёл искать Казимиру. Солдаты её не видели, Габия была занята делами поредевшего легиона. Завтра будет много разговоров, собраний, выяснений, как они могли так облажаться, куда смотрели, но всё это завтра.
