Каз увернулась от вил, ударила по ногам, и враг упал, как подкошенный. Очередной десяток быстрых ударов Казимиры рассеялся на несколько человек, но она пропустила летящий в челюсть кулак, и всё поплыло в глазах. Новый звук — звон толстой цепи — заставил Каз увернуться. Влево, вниз, поднырнуть. Цепь всё же достала, несколько звеньев саданули по левому плечу.
— Каз? — крикнул Вегард.
— В норме всё!
Она отбила чьи-то вилы в сторону, отступила, наотмашь ударила граблями, вновь отступила. Их слишком много. Слишком.
Без причины толпа стихла. Люди зароптали, кто-то попятился, кто-то бросил оружие.
Каз обернулась вслед за перепуганными взглядами и увидела, что Дакин спустился к толпе. Из его рта и глаз вытекали чёрные маслянистые дорожки. Каз дёрнулась, по инерции выставила перед собой древко граблей, но остановилась. Он это контролирует. Контролирует же?
В считанные минуты поляна перед домом опустела. До Каз ещё доносились выкрики, ещё мелькали огоньки факелов вдалеке, но претензии к монаху, похоже, кончились. Вегард воткнул меч в траву — так резко, будто вложил в этот рывок всю кипящую энергию. Порванная в нескольких местах красная куртка с металлическим грохотом упала на крыльцо.
— Опасный козырь, — ответил Дакин на никем незаданный вопрос.
Вегард в ответ не то фыркнул, не то посмеялся, не то кашлянул. Он одёрнул рукава рубашки, прошёлся взад-вперёд.
— Ты вызвал зафери, чтобы натравить на них? — спросила Казимира. Зубья граблей взрыли землю, Каз оперлась на древко, потому что уже едва стояла.
— Припугнуть. — Дакин сплюнул маслянистый сгусток себе под ноги. — Я бы на них не напал.
Прозвучало будто с осуждением или оскорблённостью. Но, может, Казимире так только показалось.
Всё её тело до сих пор вибрировало после драки, горели пальцы, крутившие шершавую деревяшку, зудело в ногах от полученных ударов. Каз хотела встряхнуться, как пёс, вышедший из реки, взбодриться, избавиться от излишков.
Вегард опустился на крыльцо и потёр вспотевший затылок. Не смотрел ни на меч перед собой, ни на Каз с Дакином.
— Но ты мог его не сдержать, — настаивала Казимира.
— Мог. — Дакин так сосредоточенно вытирал руки о свою рясу, будто в мире не было ничего важнее. — Поэтому козырь опасный. Я могу защитить себя от таких, как они. — Он мотнул головой в сторону деревни.
— Но зачем оставаться там, где тебе не рады? — раздался ровный голос за их спинами.
Валлет стоял на пороге дома, будто своего собственного.
— Находиться здесь — моя обязанность. — Дакин выдержал взгляд Валлета. Каз даже позавидовала — ей смотреть в чёрные глаза было гадко, будто в затылке щекочут, будто в самое нутро всматриваются.
— Мне пригодится такой человек, как ты, — ответил Валлет. Не приглашение, не деловое предложение, только сухая личная выгода.
Валлет отвернулся первым.
— Приму к сведению, — бросил Дакин и добавил через пару секунд, будто, и правда, забыл: — ваша светлость.
Сгорбленная щуплая фигура, голос такой тихий, что приходилось вслушиваться, чтобы что-то разобрать, но твёрдый взгляд. Спокойный в любой ситуации, не ищущий ответов, знающий их ещё до того, как прозвучит вопрос. Первое впечатление о нём оказалось ошибочным, и Каз это признала.
Валлет шагнул в сторону, пропуская Дакина в дом, оглядел скромное поле боя и брошенные вилы, лопаты, сковороды, кивнул Вегарду. Тот медленно, будто сонно, качнул головой и указал большим пальцем на дверь. Валлет не спорил и больше ни о чём безмолвно не спрашивал, удалился обратно. Взвинченность Казимиры так и не исчезла, сейчас не заставишь себя просто пойти лечь спать.
Вегард тоже не торопился уходить, может, хоть так отвлечься?
— От монаха ведь не отстанут, — сказала Казимира и приставила грабли к балке, поддерживающей крышу, отряхнула руку о брюки. Глаз уже перестал слезиться после факелов, но зрение возвращалось медленно. Странная, странная херня, когда половина твоей реальности нормальна, а половина плывёт в цветных кругах. — Вернутся ещё.
— Конечно, — ответил Вегард. Разбросанные под ногами Казимиры железяки звякнули друг о друга, когда она прошлась взад-вперёд. Едва разобрала продолжение: — Когда он будет один.
— Остолопы, — буркнула Казимира.
— Они напуганы. — Вегард рвано выдохнул, вытянул ноги. — Главное, чтобы больше боялись монаха, чем демонов.
Тупость, страх к демону и породил ненависть к монаху. Каз обернулась к единственному окошку — тусклый свет только что потушили.
— Думаешь, Валлет прав? — Казимира вернулась к крыльцу, села на другом конце ступеньки. Левое колено ныло, но не больше обычного, и Каз подтянула его к себе, поглаживая, баюкая. — Ну, что зовёт Дакина с собой?
Вегард ответил без промедления:
