Слушая скупой пересказ Дакина, Казимира вспомнила, как горели глаза Эды, как вздрагивали девочки помладше, как Айми фыркала себе под нос «
— Нет. — Она рывком поднялась и перебила Дакина. — Нет, было не так. Их дом не поджигали.
— А? — Вегард обернулся к Каз.
— Ты откуда знаешь? — спросил Валлет, щурясь.
Дакин молча лежал, подложив руку под голову, и из-под чёрного рукава выглядывала татуировка. Казимира не разглядела узор.
— Нам рассказывали эту историю. Я всегда думала, это было лет сорок назад.
— Двадцать два, — ответил Дакин.
— А. Вот как. — Казимира легла на место. Ей стало не по себе, что она перебила его, что поделилась со свитой таким личным воспоминанием, а теперь и Валлет, и Вегард пялились на неё, ждали продолжения.
— Как рассказывали вам? — спросил Дакин почти дружелюбным тоном.
Каз пожевала губу, но всё-таки ответила, глядя в потолок.
— Никто не нападал на их дом, Серкан не выносил дочь из пожара. Она сама его спалила. Не дом, отца. Она стояла на крыльце и смотрела, пока Серкан перекатывался по траве, бился и умирал.
— Почему? — спросил Валлет.
— Зафери, — в один голос ответили Дакин и Каз. Дакин помолчал и добавил непробиваемо спокойным тоном:
— Может, было так. Как бы то ни было, дом, отмеченный смертью, отдали нам.
Клаудия больше ни о чём не спрашивала, притихла, но, наверняка, молилась перед сном. Ариан и Вегард тихо перебросились парой фраз и тоже замолчали.
Казимира перекатилась на бок, послушала ветер за окном и шебуршание в соседней комнате, перевернулась на другую сторону. Одеяло кололось даже через рубашку, как если бы вместо шерсти туда были вплетены мелкие иглы. Каз всё чудилось, что кто-то смотрит на неё, заглядывает через плечо.
— Пойду воздухом подышу, — буркнула Казимира и выскочила из дома.
На крыльце она остановилась — забыла надеть сандалии. Так даже лучше. Каз села на последней ступеньке, вытянула ноги, запустив пальцы в траву. Прохлада и лёгкая щекотка взбодрили перегруженную голову. От рыжего лунного света поле и листва на деревьях будто полыхали, взгляд зацепился за пятно неподалёку. Там будто лежало что-то крупное, что придавило высокий ковыль. Каз поднялась с места, но запоздало поняла, что земля здесь выжжена, поэтому ничего и не выросло. Даже за двадцать два года.
Казимира прошлась вдоль крыльца в одну сторону, в другую, обошла дом. Минуты тянулись, беспокойство засело в груди, не давало ни ровно дышать, ни перестать озираться.
Домик Дакина стоял на отшибе, звуки из деревни сюда не доносились. После такого вечера, явно никто не пошёл спать, хотя стоило бы. Забыть всё, выдохнуть, порадоваться, что девочка выжила — и просто пойти спать.
Казимира снова села на крыльце, выпрямила спину, поджала ноги. Прислушалась. Предчувствия редко её посещали, и эта странная тревога… Да что такое?
— Подъём! — рявкнула Каз после нескольких секунд тишины и хлопнула ладонью по деревянной ступеньке. — У нас гости.
Она услышала, как Вегард велел княже не высовываться. На крыльцо он вышел в куртке, с мечом в одной руке и воротником Дакина в другой.
— Его-то зачем вывел? — спросила Казимира. Вег не ответил, отпустил монаха. — Ладно, а лишний меч не завалялся?
Земля вибрировала от шагов толпы, тихий гул, приглушённый звон — вряд ли оружие, скорее вилы да грабли.
— Так плохо? — Вегард спустился и воткнул меч в землю перед собой.
Машину и мотоцикл они оставили вверх по дороге, побоялись, что тачка здесь не проедет.
— Будет плохо, если встречать гостей с пустыми руками, — сказала Каз.
— Ножи не подойдут? — Вег сдвинул край куртки, показывая пояс с ножнами.
— Маловато, и не хочется их подпускать так близко.
— О чём вы? — вклинился Дакин. Он стоял двумя ступенями выше, переводил взгляд между ними.
— Деревенские идут сюда выразить своё недовольство, — объяснила Казимира. — О, может у тебя какая железяка в подвале завалялась?
Дакин без раздумий мотнул головой.
Толпа приближалась. Шумно, спешно, с каждым футом всё увереннее. Даже воздух звенел в такт их гулу.
9
