— Вот так-то. — Мехмед ещё глотнул из бутылки. Судя по плеску, осталось там мало, скоро уйдёт за добавкой. Ему выпала смена в такой день, значит, Мехмед хорошенько отпразднует возрождение Алги. — А я думаю, зря он это, не мешал бы им. Только торчим из-за тебя здесь. Тогда ещё нужно было… — Мехмед сплюнул в камеру. Стой он от двери на шаг дальше, между прутьев бы не попал.
— Тогда тебе яиц не хватило такое предложить. — Каз поднялась и сделала два шага к кушетке. Камера крохотная — три шага в длину, два в ширину.
Он засопел. Опустил подбородок, посмотрел исподлобья, опрокинул бутылку, вливая остатки вина.
— Ты и сейчас языком чешешь, потому что нас дверь разделяет, и ты при оружии. — Каз расправила плечи и размяла спину. Позвонки прохрустели. Мехмед заскрипел зубами. — В убийцы мамочка не пустила, так хоть стражником заделался, м? Да-а, мамочкина гордость. Большой и страшный…
— Закрой пасть.
— Серьёзно? — Каз хохотнула. — Это всё, что тебе нужно? Пара слов о мамаше? Погоди, я ещё не дошла до того, что ты так бухаешь, потому что на тебя ни одна девка не смотрит. С такой-то пропитой рожей.
— Ни одна девка? — Мехмед подался вперёд с мерзкой улыбкой. — А может, мне к Эде заглянуть после смены?
Казимира присела на кушетку и сдвинула руку к тонкому одеялу, которое использовала вместо подушки.
— Ну, попытайся, — ответила равнодушно.
— А чо пытаться? Рыпнется — нож под бок. А после и к тебе приду, посмотрим, как ты завое…
Две секунды.
Терпения Каз хватило на две секунды, прежде чем она воткнула ложку ему в горло.
Мехмед захрипел, потянулся к шее. Каз выдернула заточенную рукоятку и воткнула ещё раз. Ещё.
Тяжёлое тело обмякло, и одной рукой Каз его не удержала.
Мехмед должен был открыть дверь, войти в камеру и сдохнуть здесь.
Эда оставила эту ложку пару месяцев назад. Может, думала, что Каз прокопает тоннель. Вряд ли она ждала, что Казимира заточит рукоять о камни и будет прятать оружие в выемке под кушеткой. Должно быть, этот тайник тоже оставил тот прыгун.
Рука Каз так истончилась, что проскользнула между прутьями, и даже кожа не содралась. Мехмед этого не учёл.
Казимира встала на колени и оттолкнула окошко для подачи еды. Нет, здесь худоба уже не спасла, но рука, плечо и голова наружу протиснулись. Каз подтянула тело Мехмеда к себе, сдёрнула с пояса ключи. Звон заставил её замереть. Наверху тихо, следующий пост стражи через четыре лестничных пролёта.
Каз перекатила труп на бок и оттолкнула, чтобы не мешал открыть дверь. Кинжал, что висел на поясе, скрежетнул по камням, кровь толчками выплёскивалась из шеи. Казимира воткнула первый ключ. Не то. Второй, третий пятый — всё не те. Зачем держать на связке два десятка ключей, если заключённый на всю тюрьму один?
Наконец! Ключ провернулся, в механизме щёлкнуло. Тяжёлая дверь подалась вперёд, увлекая за собой Каз. Она удержалась, выкарабкалась из окошка. От адреналина и неверия в собственную удачу рука ещё тряслась, колени тоже. Казимира поднялась за рукоять двери. Слушала, ждала, давила в себе панику и прикусывала изнутри щёку.
С пояса Мехмеда она сняла кинжал и сжала в кулаке, пока пальцы не занемели.
По плану Каз собиралась позвать на помощь, сказать, что Мехмед напал на неё. Один из стражников вошёл бы в камеру, второго бы оставил снаружи. Первому — ложка в горло, второго догнал бы кинжал Мехмеда. Но если бы они спустились теперь — заметили бы лужу крови.
Каз втащила труп в свою камеру. Пыхтя, пиная Мехмеда, перекатывая его с бока на бок и проклиная три колена его семьи.
Потом Казимира дошла до основания лестницы и встала слева, за раскрытой дверью камеры. Закрыла глаза, набрала побольше воздуха, прикрыла рот рукавом и завопила.
Шаги забухали по ступеням. Мягкие кожаные ботинки. Ни грохота, ни клацанья металла. Идиоты сняли доспех.
Первый стражник шагнул на последний камень, и Каз вынырнула из своего убежища. Ударила рукоятью кинжала в висок, лезвием — под кадыком.
Второй тюремщик отставал на несколько ступеней. Он выставил короткий меч, ударил, но Каз отшатнулась. Ещё и ещё шаг назад, чуть не поскользнулась босой пяткой на влажных камнях. Удар полоснул рубашку. Каз хотела по привычке перехватить лезвие механической рукой, но культя сейчас ничем не помогла. Ещё шаг, ещё.
— Не сиделось тебе, блядь! — прорычал стражник. — Сука тупая!
Каз увернулась от одного выпада, поднырнула под мечом, ударила пяткой в колено и выпрямилась. Левой ладонью стражник наотмашь ударил Каз по лицу. Зазвенело в ушах, но Казимира вогнала ему кинжал чуть ниже локтя. Выдернула. Выше локтя. Пока стражник выл от боли, Каз ступнёй выбила у него меч. Кинжал вошёл в висок.
