К крепости Гур прилегала такая территория, что на ней могли бы поместиться несколько деревень. Адепты ордена могли взять землю в аренду, построить дом, жить здесь, всегда под рукой.
Нижний двор — место для слуг, техников, лекарей. Несколько троп отсюда уводили в поля для выгула скота или к арендованным домикам, адепты почти не появлялись в этой части крепости, только ученики иногда из своего крыла спускались сюда для занятий.
И гостей, конечно, сюда не приглашали. Для них был парадный въезд, где над аккуратной дорогой нависали кроны деревьев, создавая арку. Высокие двустворчатые ворота, обитые железом, снаружи охраняли четверо стражников и ещё четверо на стенах. Не всякий таран бы сломил эти ворота, а когда-то Гур уже пытались брать в осаду. Из ухоженного, мощёного булыжником верхнего двора десяток дверей и арочных коридоров вели внутрь крепости, к кузницам, к казармам, тренировочным залам, кабинетам лекарей и техников, даже к храмам богов. Сквозные гараж и конюшня соединяли верхний и нижний дворы, и Казимира лишний раз поблагодарила Алаян, что башня Плакальщиц выходила именно сюда. Через ворота и гарнизон было бы не пробиться.
Каз прикусила нижнюю губу. Боль отрезвляла. Охрана тут, может, и хуже, но всегда могут спустить гончих.
От гаража Казимиру отделяла сотня футов.
— Эй, Красими́р! — позвал голос со стороны псарни.
Старик Керэ́м упёрся плечом в створку ворот и помахал рукой, подзывая к себе. Каз остановилась на середине шага, даже забыла испугаться. Обернулась к Керэму-амзý [1], подняла руку в приветствии. Если не подойдёт — старик что-то заподозрит. Подойдёт — может узнать, Каз полдетства провела на его псарнях.
Она напрягла горло, расправила плечи и зашагала к псарю. Красимир был худощавым стражником, лет на шесть младше Каз. Она даже не узнала его, когда убивала.
— Чо там, как дела в тюрьме? — Керэм-амзу кивнул в сторону башни. — Как Каз?
Казимира неопределённо помотала головой.
— Я Эду не успел спросить, убежала на праздник. — Старик сплюнул под ноги. За его спиной заворчали собаки, и Керэм-амзу тихо свистнул, чтобы притихли. — Может, проведёшь меня всё-таки, а? — Он сам себя осёк: — Да знаю-знаю, не положено.
Каз сжала челюсти. Эда только два года назад выпросила разрешение относить еду, прежде этим занимались стражники. Больше никому Киор не позволял спускаться к Казимире.
— А ты, может, слыхал чего? — Керэм-амзу потёр красную шею в синих обскурных веснушках. — Вроде новый совет приезжал? Бабы чего-то шепчутся на кухне.
Казимира замотала головой.
— Чё из тебя сегодня всё клещами тянуть надо? Чё молчишь?
Каз открыла рот, горло сжал спазм.
Спас крик со стороны конюшен:
— Пожар!
Несколько человек высунулись из-за ворот гаража. Окно башни взорвалось осколками, и по камням мазнул огонь.
— Неси воду, чего стоишь, мать твою ети! — рявкнул Керэм-амзу и толкнул Каз в плечо. — Бегом! Воды! Воды несите, остолопы!
Кто-то уже бежал с двумя вёдрами, кто-то с шлангом от огородов. Не будь почти все слуги сейчас в храме, во дворе было бы не протолкнуться.
Каз побежала к колодцу, оглянулась — до неё никому не было дела — и свернула к гаражу. Пусто. Идеально.
Разбить лампу, разлить масло по трупам и деревянным перилам, протянуть дорожку до стола и чулана, где полно горючего хлама — Каз не впервой устраивать пожары. Особенно, в родной крепости. Она только надеялась, что этот будет последним.
В гараже Каз огляделась среди блестящих металлических боков. Не знала, что ищет, что-то крепкое, быстрое, незаметное. Взгляд задержался на чёрном кожаном сиденье и серой сумке. Чёрная хромированная выхлопная труба, блестящий металл подножек и тормозных колодок. Весь он — чёрный с серебром. Каз подошла к мотоциклу.
Ради него когда-то она устроила первый пожар. Киор-бэй запрещал ей ездить. Паршивое зрение, проблемы с управлением — уже дважды Казимира попадала в аварии. Тогда она пообещала, что если кто-то попытается забрать мотоцикл, Каз сожжёт гараж. Ей не поверили. И вот на месте старого, деревянного, возвели новый, кирпичный.
Киор тогда, конечно, сделал ей выговор, пару жалований удержал, но сам же признал — она предупреждала.
Казимира сдёрнула тряпку, оттолкнула мотоцикл от стены и покатила к воротам. Царапнула подножкой красный бок кабриолета, почти случайно. Шум во дворе не стихал, кажется, голосов стало больше, кони тревожно ржали за стеной.
Мотор мурлыкнул, но одумался и взревел. Металл завибрировал.
В сотый раз в мыслях Каз поблагодарила Алаян и сорвалась с места. Люди бросились врассыпную, загрохотало оброненное кем-то ведро, кто-то кричал. Каз газанула по тропинке в сторону поля, куда уводили на выгул скот.
