Когда ты в этом растёшь и слышишь только такие аргументы, они кажутся разумными. Или это у Казимиры критическое мышление отбили авторитетные фигуры наставников. Если вспомнить, ни одного достойного женского примера-то и не было. Почти о каждой убийце говорили мерзости за глаза.
Но всё это не шло ни в какое сравнение с
Казимира помнила речь, которую Клод толкнул перед двенадцатилетними ученицами. Одна из его лучших студенток после шести лет службы ушла из Гур, вышла замуж, и Клод воспринял это как личное оскорбление.
Что говоришь? Мужчина-убийца женился и обзавёлся домом? Это другое. Он продолжает свой род. Он воспитывает подрастающее поколение ассасинов.
— А что случается, когда женщина берёт заказ на убийство? — Клод не дал ученицам ответить. — Правильно, вы всегда спрашиваете «За что? Что он сделал?». Каждый заферов раз. Я слышал это от каждой из убийц. Мужчина спрашивает только «Кого?». Но вам-то неймется докопаться до истины, всех рассудить. Поэтому женщине никогда не стать хорошим ассасином.
Каз впитывала каждое его слово с тем же рвением, с которым изучала человеческую анатомию и историю Морбоса. Не задавай вопросы. Не думай. Не ставь под сомнение чужие слова. Ты не имеешь право на мнение, следуй указаниям, следуй уставу Ордена.
Айми сидела рядом, долго слушала, прежде чем встать и плюнуть Клоду под ноги. Она развернулась, чтобы уйти, но учитель схватил её за косы и дёрнул на себя, повалил.
— Вот, — проговорил Клод, накручивая длинные косы на кулак. Айми рычала, силилась встать, но всякий раз получала тычок под колени и снова падала. — Вот очередное подтверждение, что эмоции всегда берут над вами верх. И если вы не научитесь затаптывать в себе это… девичье начало, здесь его из вас выбьют.
Две дюжины девчонок. Они могли навалиться на Клода всем скопом, запинать его, отобрать меч. Конечно, они этого не сделали. Послушные девочки слушали, запоминали, смотрели, как Клод под корень отрезал чёрные косы Айми.
— Истеричек здесь терпеть не станут, — сказал он. — Десять плетей.
Лёжа на прохладной траве посреди леса Казимира вздрогнула от этого воспоминания. Клод даже на её суде не преминул ввернуть своё: «И откуда в ней столько спеси? Спокойная была девочка,
Да-а, Эдвард Бофорт заставил Каз сомневаться во всём. В чужих словах, в её собственном мнении, в Ордене.
Шесть лет не прошли даром, а это… Это всё ещё отзывалось эхом, мешало жить дальше, работать дальше, терпеть резистентов дальше. Хм, чем ближе к Мехшеду, тем чаще Казимира вспоминала семью Бофортов.
Как-то паршиво тренировка отвлекала её мысли. Каз поднялась с земли, вытряхнула жухлую листву из волос и рукава. В лесу стихли стрёкот насекомых и уханье сов, но Каз этого ещё не заметила. Выровняла дыхание, выдернула меч из земли и пошла к трём деревьям.
За звоном меча, бьющего по дереву и вибрирующего, Казимира едва расслышала шаги. Замерла. Так и стояла с вытянутой для удара рукой.
