Позиция Анатолия Гавриловича Солипатрова, полагаю, читателю понятна. Настоящий коллектив складывается лишь при определенных условиях — значит, надо эти условия создать и поддерживать всемерно. Когда мнение настоящего коллектива беспрепятственно доходит до ушей заводского руководства и всерьез учитывается при решении вопросов наряду с точкой зрения администраторов — кровоток в производственном организме происходит быстрее и сам организм омолаживается, здоровеет.
Если вдуматься, открытия в этом нет, таковы неизменные требования партии — учитывать мнения коллектива, подобное как бы само собой разумеется в нашем стиле жизни. На социалистических предприятиях дело не может обстоять иначе! Так уж и не может? Тогда что за нужда повторять и повторять — в партийных документах, с высоких трибун, в передовых и прочих статьях — о необходимости полнее учитывать мнение трудящихся, шире привлекать их к управлению производством. Желание такое есть, необходимость — в еще большей степени. Имеются и примеры, много примеров, когда руководители предприятий считаются с рабочими участков цехов. Но коли не хотим уподобляться известной птице, прячущей голову в песок, коли желаем разговаривать честно, должны признать: не меньше примеров и противоположного характера, печальных.
Любая критическая статья о руководителях производства, от многотиражки до «Правды», как правило, содержит в себе слова: «не считаются с мнением коллектива». Солипатров в этом случае взялся бы утверждать, что там и нет коллектива. И был бы, наверное, прав. Нужно создать такой механизм производственного и социального управления, который исключал бы любую возможность не считаться с мнением группы работников и каждого человека в отдельности. Механизм! Первоклассный механик, Солипатров понимает значение этого слова. А как рабочий-социолог, много размышлявший о психологии рабочего коллектива и знающий поднаготную цеховой жизни, он прекрасно представляет, что механизм этот должен быть одновременно и жестким (иметь свой каркас, мотор, приводные ремни) и гибким, способным откликаться даже на тонкие проявления человеческой души. В калужском варианте он увидел одно из возможных решений, ухватился за него с горячностью.
— Я думаю, — говорил мне Солипатров, — что вы недостаточно подчеркиваете роль Прусса, бывшего директора Калужского турбинного завода, начальника главка. Там коллектив стал реальностью потому, что люди поверили Леониду Васильевичу Пруссу. В маленькой группе, в бригаде лидера видно сразу, он весь как на ладони. А в масштабе завода... Рабочий директора не очень-то знает. Пруссу именно поверили, когда он такие бригады предложил. Поверили крепко, без оглядок и оговорок. В этом сказывается личность Прусса.
— Да, он сам ходил по цехам, разъяснял.
— Турбинному повезло. Не часто заводской руководитель через голову средних администраторов протягивает руку людям у станков. Есть, говорит, непривычный путь, давайте по нему вместе пойдем.
— Нет, Леонид Васильевич решал и обдумывал со своими ближайшими помощниками, парткомом, завкомом, он не в одиночку действовал. Нельзя его представлять неким мессией, сошедшим из руководящих заводских облаков на грешную землю цеховых пролетов.
— Но к рабочим ходил сам?
— Ходил.
— В том-то и фокус! А мог бы поручить руководителям цехов, пусть, мол, они со станочниками поговорят. А те перебросили бы вопрос начальникам участков, мастерам. Как мастера агитировали бы за новшество? Демократию до самого станка спустить, расшевелить активность подчиненного да еще бригаде какую-то власть передать, от себя отколоть кусок? Мастер, начальник цеха могли бы подумать: расшевелить его, он начнет меня же теребить, требовать да беспокоить. Лучше все спустить на тормозах: не встречает-де поддержки снизу, товарищ директор, говорил с работягами, жмутся они, не хотят, поверьте, идти в бригаду.
Похоже, он прав. Собрать мнения тех, кто не хочет «идти в колхоз», проще пареной репы. Поначалу, не раскусив преимущества, многие против.
По мнению Солипатрова, участие рабочих в управлении не только полезно для дела, но и в не меньшей степени — для самих рабочих. Люди жаждут перемен, разнообразия, каких-то новых граней в своей жизни. Если этого нет, замечает Анатолий Гаврилович, то «руки продолжают привычное делать, а взор угас».
Участие в управлении способно подлить масла в огонь человеческого интереса — мысль мне близка, сам об этом часто задумываюсь.
