Власть влекла к себе людей издавна, сильная страсть. Притягательны для многих и материальные приложения к руководящему креслу. Но я постоянно имею дело с управляющими и знаю, что в своей тяжелой, изматывающей, нервной профессии, профессии «предынфарктной», как давно уже замечено, ценят они не только возможность пользоваться властью и хорошую зарплату. Истинного руководителя увлекает счастливое (и мучительное!) право принимать решения, риск, с этим связанный, азарт своеобразной игры. Да, да, не удивляйтесь — в управлении есть немало элементов игры, которую не следует путать с игрой в управление, делом бесполезным и аморальным. Здесь я не имею в виду, разумеется, учебные «деловые игры», а только лишь говорю о безнравственности симуляции управленческой деятельности.
Скажу еще, что управлять всем интересно, всем хочется, а не только администраторам, начальникам разного рода, так называемым профессионалам управления. Даже дети затоскуют, если лишить их возможности выбора — тащить грузовичок на веревочке в сторону песочницы и насыпать там полный кузов или же порожняком промчаться мимо бабушки по тротуару. Выбор, риск решения, анализ информации, поиск единственного варианта — кому это может быть неинтересно, безразлично?! Убежден, что страсть к управлению, наравне с другими страстями, глубоко сидит в людях, корнями уходит в саму природу человека. Иногда слышишь: «А мне плевать, как решат, так и решат» или: «Пусть начальство думает, оно газеты читает». Не верю. Просто человека обошли, обидели, не считаются с ним — оттого и резкость тона, показное безразличие.
Два магнита, оба сильнодействующие, тянут к управлению — заложенный в любом из нас интерес к игре и извечное стремление к справедливости. Когда решает кто-то за моей спиной, без меня и помимо меня, мне всегда кажется, что решение несправедливо, не все учтено, один обделен, другой получил незаслуженно много. Бывает человек прав, думая так. А если и не прав — все равно недовольство уже поселилось в душе. Личное участие в решении — гарантия справедливости. Так это обычно воспринимается.
Требование привлекать рабочих к управлению некоторые хозяйственники, да и общественные организации порой понимают формально, «правильный лозунг» — и все! Более прозорливые признают пользу для самого хозяйства, производства. Такие благожелательнее относятся к инициативе снизу, дают ей некоторый простор. И лишь совсем немногие догадываются, что дело не в хозяйственной пользе — у человека потребность управлять, у любого человека, будь он шофер или токарь, сталевар или сборщик. Догадываются и выделяют на заводском поле управленческой деятельности каждому свой участок. Польза делу в этом случае проявляется как естественное следствие активности, творчества сотен людей.
Всякая потребность, однако, нуждается в удовлетворении. Осознана она или нет. Необходимость заводчан в отдыхе, развлечениях, духовной пище, не говоря уж о заработке, хороших условиях труда и быта, признается любым директором. Тут ему завком горло перегрызет, если что не так. А потребность в управлении? Туман, мистика, химера... Нет, не химера! Нужны убедительные формы удовлетворения этого специфического спроса. В том числе и новые формы в дополнение к традиционным — собраниям, народному контролю, постоянно действующим производственным совещаниям и т. д. Такие, что позволяли бы каждому рабочему выбирать, рисковать, думать, решать, так или иначе влиять на весь процесс ведения дела. Калужский вариант — один из ярких тому примеров.
