Дверь тихо скрипнула и щёлкнула замком, а Аэлирн всё не возвращался в постель, словно замешкался отчего-то. Я покрутился в коконе одеяла и, щурясь, вгляделся в мягкую полутьму небольшой комнаты, заставленной мебелью настолько, что свободного пространства почти и не было – лишь тонкий перешеек между книжным шкафом и кроватью, кроватью и письменным столом, кроватью и дверью, ведущей в коридор. Точно изваяние, мраморный ангел, он замер у ростового зеркала, глядя на своё отражение неверяще и даже немного испуганно. Крылья его слабо подрагивали, как и пальцы руки, которой он тянулся к глади зеркала. Вздрогнул, когда ощутил ровную прохладу на коже, прикрыл глаза. Точно впервые увидевший мир слепец он касался предметов, неуверенно ощупывал себя самого и с разочарование глядел на большие, крепкие крылья, точно обвинял их в чём-то. И они темнели, почти как тогда, когда он приоткрывал передо мной историю своей нелёгкой жизни. Ладонь его замерла над грудью, а затем медленно приблизилась и коснулась ткани одежды, примяла её, прижимая к коже, и мужчина замер, напряжённо вслушиваясь в ощущения и то, что доносили до него остальные чувства. Я не хотел мешать ему, не хотел отрывать его от знакомства с собой, со своим вернувшимся телом, а потому вновь заворочался и плотнее закутался в одеяло, стараясь сбежать от зверского холода, который незаметно подкрался ко мне после того, как Павший перестал согревать мою постель.
– Я сейчас вернусь, – тихо, виновато проговорил Аэлирн и в самом деле через пару мгновений забрался ко мне под одеяло, и я незамедлительно прижал ледяные ступни к его тёплым ногам, чем вызвал его недовольное ворчание. – Лягушонок.
Улыбка неуверенно тронула губы. В голове крутилось что-то очень важное – неприятный осадок, который я никак не мог отсеять и понять, к чему он относится. Было же что-то такое важное, что мне поведал Аэлирн, что казалось мне безумно значимым, но вот что именно – начисто вылетело из головы, а потому сон отпрянул прочь, а я наоборот теснее прижался к своему хранителю.
– Ты уже почти сутки спишь, Льюис. Не хочешь выбраться из кровати? Хранитель Туннеля уже здесь и жаждет встречи с тобой, – через пару минут проговорил мужчина, поняв, что засыпать я не собираюсь, а затем ткнулся носом в моё ухо.
– А ты не можешь сказать ему, что я не очень себя чувствую, но попозже обязательно встречусь с ним?
– С ней.
– Прости?
– С ней. Это Хранительница.
– Ещё лучше, – забурчал я, разворачиваясь в объятиях Павшего и обнимая его теснее тесного, – я не умею общаться с женщинами.
– Дай ей понять, что она не половая тряпка, о которую можно вытирать ноги, покажи, что внимательно её слушаешь, и для неё ты станешь божеством во плоти и самым лучшим на свете существом, – с долей сарказма и недовольства в голосе хмыкнул Аэлирн и коснулся губами моего лба.
В доме было тихо и очень приятно пахло. Мне хотелось провести здесь всю свою жизнь – в благодатной тиши, тихом шелесте ветра и снега, запахе сушёных трав и объятиях хранителя, который так же затих, словно проникаясь светлой атмосферой этого места, которая будто начинала исцелять наши души, уставшие и вымотанные за всё время. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и где-нибудь за окном запоёт соловей или ещё какая певчая птичка. Но за окном был лютый мороз, и разве что отдалённый и печальный вой волков доносился до моего слуха вместе с расслабленным и немного даже медленным дыханием Аэлирна. Чуть повертевшись, я уткнулся носом в его грудь и попытался ещё хоть немного вздремнуть перед тем, как идти на разговор с некоей мадам, которая, судя по неразборчивым, тихим разговорам, доносящимся с более нижних этажей, уже очень жаждала меня увидеть. Сон не приходил, хоть Аэлирн и мурлыкал себе что-то под нос, пытаясь меня убаюкать. И даже его прекрасные крылья, обдающие меня пряным запахом, не могли теперь нагнать на меня дурман, будто это место развеивало все возможные чары. Возможно, именно поэтому его обычный фокус с усыплением на меня не подействовал, но не то что бы Аэлирн сильно от этого расстроился.
– Аэлирн, я хочу в туалет. Как думаешь, он здесь в доме? – тихо поинтересовался я, пытаясь отогнать от себя магию этого дома, места.
Лёгкая, нежная, она меж тем окутывала меня со всех сторон и, кажется, крайне навязчиво липла к моей ауре, залезала во все непотребные места и вообще вела себя крайне неприлично – как Аэлирн в кровати. Но вот только я не собирался позволять лапать себя какой-то ауре, слишком ещё свежи были мои воспоминания о том, как тысячи пикси копошились внутри меня, убивая, высасывая все соки. Казалось бы – ну, подумаешь, как будто тебя мало пытались убить за последний год. Знаете что? Тоже жить хочу. Павший тихо фыркнул у меня над ухом и коснулся губами моего лба:
– Никто и не отнимает у тебя эту возможность, но, впрочем, стоит тебя всё-таки отвести в туалет. Не смотри на меня так – он в доме. Просто не рядом.
