С утра поспать подольше, конечно же, никому не дали, потому как ещё с рассвета слышалась беготня оборотней и эльфов, город шумел, всем было сказано, что с этого дня король покидает замок с большей частью армии. И что будет дальше — никому неизвестно. В том числе и мне. После ночи в тигрином обличье перекинуться обратно было несколько трудно, но я справился. Оставив мужей ещё немного подремать в объятиях друг друга, я принялся облачаться. Никаких излишков, не считая венца на голове. Не стесняющие движения брюки из плотной ткани, хлопковая рубашка под мой кожаный доспех, который я не пожелал поменять ни на какие другие прекрасные лёгкие эльфийские латы. Надо сказать, что по этому поводу едва не разгорелся скандал. С одной стороны было правило, которое гласило, что король-оборотень имеет право перевоплотиться на поле боя, но лишь до того момента, пока не сталкивается лоб в лоб с императором, а дальше лишь искусство магии и меча, а с другой стороны вопили советники, не желающие ничего слышать про кожаный доспех, не обеспечивающий защиту, из-за которого я вполне могу лишиться жизни сразу после начала боя. Но что Совет против моего природного упрямства? Ничто! Однако они настояли на том, чтобы маги как следует обработали несчастную кожу с чудесными травлениями, придавая ей свойства прочных металлов. В конце концов, им совершенно не хотелось терять короля, который только взошёл на престол. Три недели. Всего три недели правления, и вот уже бой гонит меня прочь от так полюбившегося мне замка, от городской суеты и множества свитков, которые я, пусть и ворчал, но любил перебирать вечерами, любил изучать историю. И она казалась мне интересной, хоть порой несколько жестокой. Лишь пару лет назад закончилась междоусобица, которая раздирала земли Светлых и выпивала их силы. А всё из-за чего? Всё из-за неравенства между эльфами и оборотнями, всё предрассудки и гордыня, которые Тёмные передавали нам с каждой войной, с каждым убитым светлым созданием. И сейчас всё начиналось заново. И я считал своим долгом прекратить распри, положить конец этой вечной кровавой резне, которая никогда и никому ничего не давала кроме горя и боли, наполняющих эту бесконечную бочку Данаид.
Закрепив на предплечьях наручи, кинув тоскливый взгляд на мужей, я всё же покинул спальню, но не для того чтобы сломя голову кинуться на воздух, седлать коня и отправляться в бой. Ещё оставалось немного времени на мои сентиментальные замашки — попрощаться с замком, так любезно принявшим меня, приютившим и подарившим счастливые воспоминания. Открытые галереи были наполнены утренней свежестью, здесь всё ещё хранились отпечатки ночного дождя — мелкие лужицы, которые мягко поблескивали в лучах медленно всползающего на небосвод солнца. Дышалось неприлично легко, слишком легко, чтобы быть правдой, и потому я набил табаком трубку, раскурил её, но оттого стало лишь лучше, лишь приятнее стало идти по переходам и галереям, залам, сквозным помещениям. Лишь на пару минут я зашёл в зал совета, оглядел, будто пытаясь найти что-то новое или хорошо забытое старое, но всё было как и прежде, и только пустота говорила сама за себя. Только некоторые из советников отправлялись со мной, а прочие оставались в замке, дабы сохранять порядок и в случае чего — держать оборону. И именно это беспокоило меня более всего. Что если нам не удастся исполнить план? Что если я и все прочие погибнем, что если армии Тёмных разобьют нас? Мысли были тяжкими, как и мрак, что окутывал их со всех сторон, не давая мне покоя. И я стремился прочь от тьмы, в прекрасные цветущие сады, к их лёгкому и пьянящему аромату, к их свежести, брёл по коридорам, не зная спокойствия, всё больше раздражаясь, и даже ароматный трубочный табак не приносил мне успокоения. Но достичь своей цели так и не успел — меня перехватили крепкие, изящные руки, за талию, и я тут же оказался поднят в воздух:
- Куда вы запропастились, Ваше Величество? И что за уныние на вашем прелестном лице? Я с вами и не покину до самого конца.
Голос Аэлирна, наполненный сладкой и нежной издёвкой, разбил мрак на тысячи мелких осколков, не оставляя ему никаких шансов и обнимая меня, согревая, вызывая на лице улыбку. Мужчина притиснул меня к себе с лёгкостью и непосредственностью, какая только у него и была, прижался к моему лбу губами. Несколько мгновений он молчал, затем опустил меня на ноги и повёл по садам прочь, к воротам:
- Как он тебе? Неплох, правда?
Я вскинул взгляд на мужчину, изогнув брови, изо всех сил играя в дурака, однако усмешка на губах Павшего говорила о том, что ни черта у меня не получилось, что меня ничуть не расстроило.
- Очень хорош. Для одного раза.
- Ты жесток, мой прекрасный король. Но я почти счастлив, что тебе удалось испить из этого источника до того, как мрак поглотит нас.
- Всё так плохо?
- Нет. Даже не думай об этом. Лучше думай о том, как мы с победой вернёмся сюда и устроим такую пьянку, какой ещё этот мирок не видал.
