Ко второму восходу после выступления мы добрались до северных границ лесов и были приятно удивлены тем, что деревья ещё не полыхают пламенем. Нас встретили следопыты и охотники, около двух дюжин, и я видел на их лицах несказанное облегчение, успокоение. Взгляды их засверкали, затеплились надеждой. Как только мы добрались до лагеря, а меня проводили к ставке, без каких либо лирических отступлений мне тут же доложили, что Тёмные ещё не добрались до лесов, а потому у армии есть время для организации, расположения и хоть какого-то отдыха. После я остался один — Аэлирн умчался улаживать дела со старейшинами, дав мне время отдохнуть, Виктора забрали лекари, дабы позаботиться о его повреждённом лице. И момент тишины был для меня каким-то своеобразным приговором. Я понимал как никогда, что мне нужно держать себя в руках, что лишние эмоции и мысли сейчас совершенно ни к чему, а потому наверняка зарекомендовал себя сухим и бесчувственным. Но лучше так. Зайдя в шатёр, я мельком огляделся по сторонам и двинулся к костру, что мягко полыхал в центре, обложенный камнями, в специально вырытом углублении. Вокруг царило приятное оживление, отовсюду доносился запах готовящейся еды, разномастный, но оттого не менее соблазнительный. После двух суток почти безостановочной скачки все оголодали, хотя меня и убеждали, что воины знают, что такое выдержка и могут не есть неделями. Всё, конечно, хорошо, но на одних эликсирах долго не прожить, а потому и сам с нетерпением ждал положенную мне порцию хоть чего-то съестного. На земле уже были разложены к приезду меня и моих мужей походные подстилки, на одну из которых я тут же и завалился и застонал — доспех давил на тело, и я был вынужден позвать Лаирендила. Оруженосец явился почти тут же и помог мне снять доспех, а затем так же шустро удалился, согнувшись пополам, чтобы выйти из шатра, но откинув полог, чтобы дым от костра всё же мог выходить наружу, а я — не задохнулся. Без защиты стало легче, и я почти тут же свернулся на подстилке. Задремать под приятное потрескивание костра и солдатский юмор за пределами шатра не составило труда, особенно если учитывать, сколько я не спал до того.
Однако долго проблаженствовать я не смог. Аэлирн с Виктором о чём-то яростно спорили и, пусть смысл слов их не долетал до меня, повышенные тона резали слух.
- О чём спорите? - сипло поинтересовался я, продирая глаза и поднимая голову.
- Этот слабоумный хочет отправиться в разведку! - рявкнул Павший, разворачиваясь ко мне.
Судя по тонкой струйке крови, что стекала по его подбородку, и разливающейся по нему красноте, он уже схлопотал за что-то от Виктора. Вампир, как и эльф, мелко дрожал от ярости, сжимал кулаки и теперь его полный уверенности взгляд был направлен на меня. Сев и вяло пожевав губами, цокнув языком, я зарылся пальцами в волосы:
- И это всё?
- Всё? Всё?! - вскричал Аэлирн, воздев руки к небу. - Боже мой, Льюис!..
- Эмиэр.
- Да плевал я! Неужели ты не понимаешь, что Кристофер только этого и ждёт?
- Тогда приставь к Виктору других следопытов. В чём проблема?
- Вы что, вдвоём рассудка лишились? - голос у Аэлирна, кажется, резко сел, Павший опустился на землю и поглядел на нас с искренним возмущением и обвинением. - Льюис, не делай этого, молю тебя.
- Нам нужны сведения, любовь моя. Светлых эти мрази почувствуют за милю, а Виктора никто и не заметит. Да и вряд ли узнает в его нынешнем состоянии. Если он так безумно хочет рисковать своей головой, я не буду его удерживать. Я обещал.
Виктор сдержанно кивнул, бегло поцеловал нас с Аэлирном и покинул ставку, оставив после себя неприятный осадок. А я меж тем мог приняться за принесённую никак Лаирендилом еду, которую мой желудок приветствовал довольным ворчанием.
- Ты правда собираешься отправить его туда одного? - прошептал Аэлирн, присев рядом со мной и скрестив по-турецки ноги.
- Да, Аэлирн, собираюсь. Если бы я был против, он бы не сделал и шага без моего слова, - я вяло поковырялся в похлёбке, а затем с особым усердием налёг на неё. - Не беспокойся, милый. Виктор не маленький и сможет за себя постоять.
Мужчина тихо вздохнул и уткнулся лбом в моё плечо, и для меня громом среди ясного неба стало именно это доверчивое прикосновение - этот символ абсолютного изнеможения и доверия, а потому, отставив прочь опустевшую плошку, я обнял Аэлирна за плечи, прижимая его к себе и прикрывая глаза.
- Ну что ты, что ты мой маленький клыкастик, с Виктором всё будет хорошо, - выдавил я из себя, заставляя усмехнуться и поглядеть в ясные глаза.
Дёрнув крыльями, мужчина тихо рыкнул и припал губами к моей шее, а затем прокусывая кожу клыками и заставляя замереть в благоговении перед острым удовольствием, что прошибло меня до самой души. Сделав пару глотков крови, Аэлирн отстранился и с самым довольным видом облизнулся, а затем откинулся на подстилку и закинул руки за голову:
- Предлагаю теперь поспать, пока другие готовятся в поте лица своего.
