С тихим вздохом Валенсио принялся методично напиваться, понимая, что иначе ему не приблизить желанные переговоры, даже попробовал клубнику. Ягоды оказались поразительно сладкими, сочными, и вместе с вином составляли поразительно-прекрасную гамму. Но всё портила наглая улыбка Джинджера, блеск его тёмных глаз, алая жидкость на губах, как если бы он пытался донести до Валенсио, что с радостью изопьёт и его крови тоже. А следом – прочих Светлых. Надо отдать должное Советнику: держался он на удивление стойко, не шёл на эту дешёвую провокацию и пока что разум его был чист. Для такого старого эльфа бутылка вина не угроза, а вот для молодого вампира – другое дело. Впрочем, с его отцом называть Джинджера молодым и нестойким было бы глупо.
- Скажите мне, господин регент, - наконец подал голос Джинджер, снова наполняя свой бокал вином и смотря поверх него на собеседника, - как прошли похороны Короля?
Дикая ярость взыграла в крови Валенсио, вступая в прочную связь с алкоголем, но он лишь зло сощурился и крепко стиснул зубы:
- А Императора?
И тут же Валенсио с искренним злорадством записал в свою пользу очко – вампир напротив сощурился и, скривив губы в подобие вежливой улыбки, кивнул, пригубил вино. Советник достаточно быстро понял, что следует сейчас принять оборонительную позицию и по большей части молчать, парируя слова Джинджера. А уж когда он закончит зубоскалить и отыгрываться за дневное унижение перед подданными, успокоит свою раненую гордость, можно будет и приступить к настоящим переговорам. Следующими же словами вампир несколько вырос в глазах Валенсио:
- Как скажете. Я полагаю, условленного времени вам и Совету было достаточно, чтобы принять какие-то решения, равно как и мне, а потому не вижу повода и дальше заниматься бессмысленными шпильками. Надо полагать, Король мудро не отправил в бой у Лар’Карвен все ваши военные силы? Что ж, я мог бы догадаться. Но вы должны понимать, господин регент, что даже все ваши силы не смогут противостоять нам, при всё моём уважении к боевым способностям Светлых. Мне сообщили о том, какая потрясающая победа была одержана в Лесах Восхода, но, надо полагать, что это потолок. Особенно, если учитывать, сколько ваших прекрасных воинов погибло возле нашего замка. – Поразительная вежливость в его речи мешалась с торжественными нотками бесспорного победителя, что невероятно раздражало Главного Советника и выводило из себя, но он ещё держался. Из последних сил, но держался. – Никому не нужно, чтобы Светлые расы выродились и остались лишь воспоминанием на страницах книг, если такие, конечно уцелеют. Ваша магия по-своему сильна, а с вашими мастерами никто не сравнится, без всяких прикрас. На каждый наш плюс у вас есть особый козырь, однако же нам есть, чем покрыть всё это. Вас исключительно мало, а нам, процветающей расе, нужна территория, нужна свежая кровь.
«Да переходи же ты уже к условиям, - про себя прорычал Валенсио, допивая остатки вина в бокале и доливая ещё. – Я уже понял, что ты считаешь себя великим завоевателем и дипломатом!» Но, похоже, вампир считал, что просто обязан ещё немного помучить эльфа, снова довести его до срыва: неторопливо принялся набивать табаком трубку, извлечённую из складок его плаща. Скоро ароматный дым стал наполнять шатёр Советника, переплетаясь с ароматом вина, клубники и острой ярости. А пока Джинджер методично капал на нервы Советнику своим невозмутимым видом и вместе с тем - подлым блеском в глазах, Валенсио посетило две весьма связанные мысли. Развернись судьба иначе, стал бы Льюис со временем таким, как его отец и старший брат? Ожесточился бы и смотрел бы на побеждённых с таким выражением глаз, искажал бы своё лицо кривой ухмылкой прирождённого Тёмного? И каково было бы положение Светлых, стань Льюис Императором, а Джинджер – Королём? Уничтожил бы он их или восстановил хрупкое равновесие? От этих сумасшедших идей Валенсио почувствовал лёгкую дурноту, отставил бокал и откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с вампира.
