Но чудо, как назло Светлым, не происходило. Наоборот, всем казалось, что шаткий мир и их возлюбленная гармония летят в такие тартарары, какие еще прежде не видывал ни один из миров. Конечно, горе их было велико: матери расставались с детьми, отпуская их за море, старики с молчаливой тоской отправлялись следом, а прочие упрямо оставались на своих местах, желая вырвать свою свободу зубами и клыками, желательно - с как можно большим числом темных жизней. Сперва из Тарвеса, взмыленные, явились неудавшиеся дипломаты во главе с регентом, и тот в первую очередь организовал отступление тех, кто не мог сражаться, и тех, кто мог продолжить их род. Затем отдал приказ усилить оборону Беатора и ждать. Чего ждать? Кого? Всем и так было ясно, что после смерти молодого Короля никто уже не сможет призвать на помощь силы, перед которыми содрогнулась Империя. Но Валенсио проявил поразительные для себя упорство, ярость, настойчивость и желание пойти в битву. Следом им были установлены магические ловушки, долженствующие поймать не меньше сотни Тёмных, а следом - уничтожить их. Но и у магов силы были не безграничны. Те, кто был в битве при Лар’Карвен, не видели смысла в сопротивлении, но не подчиниться прямому приказу Главного Советника просто напросто не могли. И уж лучше отдать жизни, отстаивая свою территорию, чем сложить их к ногам Императора, навсегда надев на шеи ошейники рабства.
Никому не было известно, с чего сорвались переговоры, почему не удалось установить хоть сколь-нибудь шаткий мир. Безусловно, все полагали, что дело в кровавой жажде Темных, в их бесконечном желании подчинить себе все живое, а воспротивившихся убить. Некоторые догадывались, что переговоры все же прошли, но не так, как планировалось. Возможно, регент не побоялся плюнуть в лицо Императору и развязать, скорее всего, последнюю их войну. Но вслух о том никто не говорил. У них и без того было множество дел - наполнить рвы кольями, доставить в Беатор как можно больше масла, привести в рабочее состояние осадные машины, разжиться оружием и доспехами, хоть немного натренировать неумелых. Дел было невпроворот. И к чести Валенсио, он принимал во всем самое активное участие и тем немало поднимал боевой дух, который постепенно разжигал в сердцах подлинное желание мести.
И все чаще сдавливал венец виски эльфа-регента, не давая опуститься в бездну крови и безумия. Бывало, он замирал перед зеркалом надолго, вглядываясь в собственные глаза и силясь подавить алые отблески в них. Хватило на их век Павших и прочих Тёмных созданий, хватило им жажды крови. Но как тяжело было удержаться от того, чтобы при виде Джинджера накинуться на него и разорвать его глотку собственными клыками. Как хотелось Валенсио вырезать его сгнившее сердце и разорвать на клочки, оторвать голову собственными руками.
В очередной раз мотнув головой, эльф устало прикрыл глаза. Несколько дней назад он отрезал свои длинные волосы, и теперь голова его была и легка, и неимоверно тяжела одновременно. Теперь же Советник готовился принять бой: разведчики доложили, что в двух днях пути от Беатора было замечено огромное войско Темных. Оно оставило за собой горящие и осыпающиеся пеплом Леса Восхода, и теперь двигалось с неумолимостью голодного хищника к замку. Голос духа не покидал голову регента ни на мгновение, напоминая, что он должен держаться. Несмотря ни на что. Тяжесть ответственности за столь многое количество Светлых жизней и душ сдавливала его плечи, давила на сердце. Как мог он оставить замок и главное - могилу Короля, когда его чёртов брат собирался как минимум разрушить его до основания? «Я буду по меньшей мере трусом, если сбегу сейчас и попытаюсь укрыться от него. Это я вызвал эту войну. Я взбесил Императора. Я подверг их всех опасности. - Каждое слово едва не вырывалось из его груди с рычанием, но эльф упорно дышал глубоко и размеренно, прокручивая в руках короткие, изогнутые клинки. Они были выкованы тогда же, когда он стал Советником, а значит - очень давно. Они знали древнюю, несломимую магию Светлых, несли на себе ее отпечаток в витиеватых рунах. Но теперь Валенсио особенно любил их. Ведь из-за их длины он мог с легкостью встретиться взглядом с Джинджером перед тем, как отрубит его голову. И вместе с тем мыслей регента коснулся чужой, почти неощутимый голос. - Собери их всех. Что значит замок по сравнению с такими умелыми, могучими воинами? Что значит камень, когда тысячи жизней могут быть спасены? А затем, в свою очередь, можно нападать исподтишка, ломая планы Императора и не давая ему отдышаться, пока не минёт девяносто вторая луна?» Семь с половиной лет! О, Куарт, как невыносимо долго! С тихим стоном Валенсио прижал к разгоряченному лбу прохладный клинок, стараясь убедить себя в том… А в чем? Он не знал, что будет правильно. Одна часть его души рвалась в битву, к крови и смерти, где он мог найти встречу с возлюбленным Королём, но другая убеждала прежде всего думать не о себе.
