Тренировки там шли полным ходом, на удивление чистые помещения были наполнены запахом пота, звоном клинков. С возвышений, сооруженных недавно, в высокие стрельчатые окна было видно и стрельбище, где одна за другой сверкали стрелы, а неподалёку дымили трубы кузниц. Беатор ожил и стал напоминать улей даже больше, чем перед коронацией Льюиса. И это значило для Валенсио не мало. А пока он любовался блеском не заточенных клинков, он задавался вопросом: почему тот, кто обладает серьгой верности, всё это время был простым оруженосцем, почему не прошёл посвящение в рыцари до сих пор? Валенсио невольно пожалел, что нет возможности отправиться в архив и посмотреть ценные сведения, которые открыли бы тайну Лаирендила Огненного хрусталя.
Регент наблюдал за тем, как мелькают тут и там молодые эльфы и эльфийки, гоняемые туда-сюда уже бывалыми воинами. Год назад Валенсио бы пожалел их, однако теперь было не до того, а потому он был доволен результатами. Но вскоре от созерцания его оторвал Советник, занимающийся искусствами. Уж кого-кого, а его Валенсио не ожидал увидеть, ведь тот высказывался за то, чтобы перейти под власть Тёмных, но, видимо, передумал. Впрочем, не регенту было думать о том, почему мужчина передумал, да и не до того. Он улыбнулся собрату и чуть кивнул в знак приветствия. И понеслось - Главный Советник распределял всех приходящих по тем местам, что нуждались в видимости обороны, и при этом ему приходилось ну очень сильно думать, чтобы не поставить кого-нибудь туда, где она или он не справится с заданием. К закату таких прошло через него не меньше сотни, он почти сбился со счета. Голова его раскалывалась, но времени на отдых просто напросто не было. Тогда же явился и Лаирендил, сообщив, что все Светлые, прошедшие проверку, уже двигаются к тайному проходу, те же, кто взял на себя ношу прикрытия, уже были готовы к исполнению плана.
- Мы будем последними, кто уйдет, - бодро сообщил рыцарь, хоть и выглядел совершенно вымотанным, как будто иссохшим, но всё ещё был готов действовать. - Идём, нам надо быть готовыми закрыть проход в нужный момент.
И рыжий эльф повёл регента по коридорам замка, затем они долго шли по подземельям, где он держал Валенсио за плечо. А потом, к удивлению Советника, они стали подниматься. В темноте он совершенно потерял зрение, все чувства притупились, и лишь горячая, крепкая ладонь на плече не позволяла ему потеряться и расстаться с собственным сознанием, точно свет маяка Лаирендил был сейчас для него. Вскоре они замерли, и рыцарь принялся шуршать поблизости, то и дело тихо что-то приговаривая. Раздался громкий скрежет, затем ему в лицо дохнуло свежестью и прохладой, что после затхлости подземелий для эльфа было подобно прикосновению звёзд. И вновь рыцарь вёл его куда-то вверх, подъём становился всё круче и круче, под конец Валенсио даже выдохся, но вот впереди забрезжил слабый просвет, отливающий алым - лучи закатного солнца. Они вышли на горную тропу, обдуваемую сильными потоками холодного, разряженного воздуха, под ногами хрустел снег, и Валенсио пожалел, что не взял с собой тёплый плащ. Однако, ему стало не до того: перед ним раскинулась долина во всей своей красе, вдалеке, еще проникая поверх гор, её заливал солнечный свет цвета крови. И в этом рубиновом сиянии они двигались к Беатору. Тёмных было не счесть, казалось, они заполонили всё вокруг, а позади них полыхало пламя сожжённых городов и лесов, дым поднимался в небо, застилая взор. От этой картины у регента сжалось сердце, он болезненно поморщился и лишь его проводник удержал его от того, чтобы кинуться туда, им навстречу. Валенсио понимал, что он для этих алчных полчищ лишь соломинка под ногой, однако его желание вступить в схватку становилось нестерпимым. Венец жёг, ослеплял, оглушал, сдавливая горло. Не в силах более выдерживать это давление, он сорвал его с головы и с довольным хохотом бросил в пропасть, немало тем напугав Лаирендила. Облегчение сразу окутало Валенсио, дыхание вернулось к нему, взор прояснился, как если бы всё это время символ власти отравлял всё его существо, не давая взглянуть на мир открыто. К нему вернулись бодрость и силы, уверенность, и это пошло ему на пользу в последние часы заката.
