- Хватит, Джинджер, - закатил глаза мужчина, невольно даже прикусив губу от злости, - ты прекрасно знаешь, что я добьюсь от него полного подчинения. И если не по любви, но от отсутствия выбора он согласится стать моим мужем.
- Предположим. А ребёнка он тебе родит тоже от отсутствия выбора? Тут уж без штаба магов и лекарей ничего не сделаешь. И без его желания, - не прекращал пускать ядовитые шутки Джинджер, глядя на то, как полукровка яростно кусает собственные губы и едва ли не начинает рвать на себе волосы. – Я, конечно, не одобряю этого, но это всяко лучше того, что он делал с теми двумя.
- Хватит, Джинджер.
- О, неужели? Так тебе удалось стереть с его задницы отпечатки Павшего? Или они так глубоко засели, что тебе не достать?
- Очень смешно. Хватит меня донимать. Иначе я тебе припомню, как твоя жёнушка развлекалась с другими дроу.
- Жду не дождусь, мой милый и сочувствующий друг. С чего начнёшь? – король не сдержал победной улыбки после того, как Морнемир поднял руки, сдаваясь и прекращая жестокий и бессмысленный разговор. – А теперь давай, подробнее расскажи мне о нападении этих придурков.
- А что я тебе расскажу? Меня там не было, если ты ещё не понял. – Пожал плечами канцлер. – Как и всегда, набросились из лесов, порубили всех на салат, истыкали стрелами, заколдовали на смерть, отпустили одного, а затем, прихватив товары, скрылись.
- Что ж, надеюсь, ты запытал беднягу не настолько, чтобы я не мог с ним толково поговорить.
- Думаю, правителя в тебе он сможет признать.
Морнемир распахнул двери пыточной и зашёл первым, затем в комнату прошёл Джинджер, тут же поморщившись и прикрыв нос широким рукавом своего плаща. Он терпеть не мог это помещение и был безумно рад, что оно находится глубоко под землёй, а потому вопли и, главным образом, запахи отсюда едва ли просачиваются на первые этажи. Здесь пахло потом, кровью, несло дерьмом и застоявшейся мочой, ядовитые пары кислоты заставляли глаза непривычных к подобной обстановке существ слезиться, запах дыма из здешнего камина, столь жарко полыхающего, что становилось не на шутку дурно, удушал. И в который раз Император принялся ругать себя за то, что не натянул на лицо повязку, но возрадовался, что ещё не ел – желудок его скрутило в такой ком, что становилось больно. А вот подручные Морнемира, да и сам полукровка, явно были умнее. Трое изящных юнош в тёмно-зелёных и тёмно-коричневых одеждах закрывали свои лица плотными повязками, и лишь алые глаза сверкали поверх них. Пожалуй, что этих существ Джинджер бы желал встретить в подземельях ночью меньше всего – смертоносные, вышколенные и бесшумные, они говорили лишь по делу, и глухие их голоса вселяли ужас даже в его чёрствую душу. Как и Морнемир, они были полукровками, но с той лишь разницей, что от союза тёмных и светлых эльфов. А это сочетание всегда считалось крайне опасным. Что уж там помесь оборотня и вампира по сравнению с этим алхимическим огнём. Глаза их, лишённые белка, были багряными, почти что пустыми, но если уж они смотрели в твою сторону, ты бы это почувствовал даже сквозь кому. Их длинные, острые уши могли уловить даже самый тихий звук, а гибкость и изворотливость таких выродков не знали границ. Вот и сейчас эти трое, спокойные и непоколебимые, стояли позади грубо сколоченного стула, к которому ремнями был пристегнут молодой ещё совсем вампир. Левая его щека была беспощадно обожжена клеймом Дознавателей – ровный круг, внутри которого перекрестились алебарды. Меж ними, наверху, красовалась корона. И если прежде снизу красовалась «B», означавшая «Beator», как назывался Совет, то теперь там ужом вилась резная «D», восхвалявшая Джинджера. Рубашка его, длинная и грубая, была иссечена плетьми, изгваздана кровью. Голова пленника чуть покачивалась из стороны в сторону, из груди его вырывались бессвязные стоны и хрипы, пока его наконец не вывернуло наизнанку.
