Впрочем, в Анкоридже было намного теплее, чем внутри континента, что немного странно, признаться, ведь это прибрежный город, как никак. Но именно это и спасает его от тучи снега. Найдя наконец и карту, и документы, я зашёл в светлый холл огромной гостиницы, который сперва казался просторным, а после и вовсе - бесконечным. На ресепшене так же были люди, но те уже были зарегистрированы в отличие от меня, который решил свалиться сюда, как снег на голову. Однако и мне нашёлся одноместный номер на шестом этаже. Когда я поднялся туда, то обнаружил длинный коридор, стена которого от начала до конца была то ли заклеена такими причудливыми обоями, то ли изрисована морским песчаным берегом, на который накатывают волны, а где-то посерёдке нёсся табун лошадей. Чуть фыркнув и поморщившись, я зашёл в свой номер и скинул вещи на кровать, едва дыша и чувствуя, что несмотря на то, что почти полтора часа спал в поезде - отрубаюсь. Не было времени - просто абсолютно. А потому, после короткого отдыха и обеда, я направился в одёжные магазины, где приобрёл нормальную одежду. В конце концов, в спешке я толком не собрал с собой ничего на смену - только самое необходимое. А потому, оказавшись в магазине одежды, я тут же потерялся. Редко когда я ходил с матерью в такие места, потому как чувствовал себя неуютно. Вот и сейчас - глядел по сторонам и не знал, чего я хочу, а чего - не хочу. Но, в конце концов, сориентировавшись, я направился к отделу мужской одежды, где цапнул себе тёмные брюки, толстовку с капюшоном, несколько пар носков, кеды, а затем ещё долго думал над тем, не прихватить ли мне с собой зимнюю одежду. Но одёрнув себя от этой мысли, я схватил ещё несколько толстовок, а затем направился к кассе.
Люди шумели и толкались, кто-то смеялся, где-то плакал ребёнок. Вся эта какофония звуков сплеталась воедино и заставляла меня морщиться и изредка прикрывать глаза. Кровь запульсировала в голове, а в следующий миг ноги мои подкосились, но упасть мне не дали чьи-то руки, крепко подхватившие меня подмышки. Кто-то вскрикнул, кто-то заахал и зашептался. По губам текло что-то тёплое, немного густое. В глазах всё плыло, а голоса доносились издалека.
- Молодой человек? Вы меня слышите? - раздался голос возле меня, заставив шире распахнуть глаза и уставиться на уже не совсем молодого мужчину с залысинами у висков.
В ушах звенело и стучало, на веки словно бы давили, а к горлу подходил кислый, колючий ком рвоты, но его мне удалось загнать обратно и не дать ещё больше опозориться перед людьми. Однако, видимо, все восприняли это совершенно нормально. Вскоре меня усадили на один из пуфиков для примерки обуви, отставив корзину с вещами в сторону. Мне протянули платок, которым я стёр кровь с лица, затем дали глотнуть воды, а после я был, как новенький и даже несколько раз извинился перед мужчиной.
- Всё в порядке, - кивнул тот, поднимаясь на ноги и ободряюще улыбаясь. - Это уже второй случай за несколько дней. Наверное, давление поднимается, да и магнитные бури.
Рассеянно кивнув и чуть потянув носом воздух, я уловил слабый, едва ощутимый запах магии - кто-то из светлых был здесь всего несколько дней назад, а затем почувствовал жуткую слабость, как и я. Поднявшись с пуфика и пройдя к кассам, как будто бы ничего и не случилось, я заплатил за покупку и отправился, как ищейка, по запаху. Он готов был вот-вот растаять, раствориться, оставив меня наедине с недоумением. Когда же он оборвался, я оказался возле входа в порт. Ноги болели, но я не чувствовал себя уставшим. Во мне открылось второе дыхание, новые силы, которые так и подмывали меня рвануться прочь из Сиэтла, тут же сесть на первый же корабль. Именно эта мысль навела меня на идею о том, что неплохо было бы купить билет на корабль, чем я и занялся, как только вернулся в гостиницу. Сбросив вещи и разузнав в справочнике адрес ближайшего Интернет-кафе, я отправился туда, планируя заодно и поужинать. К моему счастью оно было всего в паре кварталов от моей стоянки, а потому вскоре я сидел с сэндвичем и кофе за компьютером, листая сайт местного порта. Ближайший по времени корабль до Анкориджа отходил только через четыре дня, что заставило меня скрежетать зубами и едва не со звериной яростью впиваться ими же в сэндвич. В голове бурлили мысли, а желудок всё равно подвывал от голода, а потому вскоре мне предоставили второй сэндвич.
