Заказав себе билет и оставшись без каких-либо дел, я стал рыскать по новостным сайтам - вдруг что-нибудь удастся узнать? Первые минут пятнадцать всё было спокойно и попадались абсолютные мелочи, но затем я наткнулся на интересную новость - корабль, что плыл из Сиэтла в Анкоридж прибыл на место назначения без большей части пассажиров. По данным корреспондентов в день отправления на борту было около трёхсот людей, включая команду, а прибыло лишь сорок восемь, включая команду. Как сообщали новостные ленты по этому скандалу, вещи пропавших без вести людей остались на месте. Искать тела в океане никто не отваживался - в конце концов, никто не знал где и когда те могли упасть за борт, если и упали. Да и океан вам не городское озеро, прочесать его - себе дороже. Мысленно посчитав дни, я пришёл к выводу, что скорее всего эта переправа выпала на полнолуние. А потому тот светлый вполне мог быть юным оборотнем, не справившимся с обращением. Но тогда команда, да и остальные товарищи обязательно видели ли бы странного зверя, да и кровь осталась бы. Занеся это в голову и решив сделать запись по приходу в гостиницу, я подумал, что наверняка после такого мало кто поплывёт в Анкоридж. И скорее всего именно по этой причине корабль отходил через такой срок. Поставив себе галочку разузнать всё про это и при возможности найти виновника моего беспокойства, я вновь принялся листать новостные ленты. Но ничего интересного более не попадалось. Даже маленькой заметки про трупы странных остроухих людей или нападение на дом. Впрочем, дом полукровки Морнемира был достаточно далеко от цивилизации, чтобы кто-то про это вдруг узнал и устроил скандал. А потому я вернулся в гостиницу почти что несолоно хлебавши. Насыщенный день подрубил меня под колени и буквально уронил на кровать, где я и уснул до самого утра, даже не раздеваясь.
С утра пораньше началась самая настоящая беготня для меня - я пытался узнать у портовых рабочих хоть что-то про корабль, на котором пропали люди, ходил в библиотеку, чтобы найти хоть что-то интересное по этому поводу - вдруг были ещё подобные случаи. В общем, я играл в детектива и делал всё, чтобы убить своё время до отплытия. Признаться, это было очень и очень приятное ощущение, особенно, когда мне удавалось надавить на жертву либо своим животным обаянием, либо милым видом. Но даже к концу второго дня я не приблизился к разгадке. А меж тем я всё чаще чувствовал слабость, головокружение, и именно это пугало меня больше первого моего “большого плавания”.
- А если, - рассуждал я, расхаживая по номеру и думая, куда бы ещё сунуться в Сиэтле и что бы такого посмотреть. - Если я не сдержусь и всех убью? Если там, в океане, есть что-то такое, что воздействует на разум?
- Инопланетяне, - ехидно отзывался на мои разглагольствования Павший, который всё больше начинал меня злить такими своими замечаниями. - Или нет, подожди, это Лохнесское чудовище!
- Заткнись, - буркнул я и глянул вниз из окна на оживлённое движение.
Накинув на плечи толстовку и прихватив с собой кошелёк с ключом от номера, я покинул гостиницу, принимаясь слоняться по городу неприкаянной тенью. Вечер был прохладным и приятным, не хватало только Виктора рядом, который рассказывает мне что-нибудь о светлых или пытается подбить меня на очередное занятие по рукопашному бою. С тоской вздохнув, я шагнул к супермаркету и принялся ходить меж торговых стеллажей, пытаясь придумать, чем занять руки. Вскоре, взяв леденцы и жевательную резинку, я замер перед кассой, а затем, когда девушка спрашивала меня, всё ли, я как-то автоматически выдал:
- Арома Рич вишнёвые, две пачки, и зажигалку, будьте добры.
Девушка глянула на мою кислую мину, затем на протянутую банковскую карту и сняла со стенда последние две пачки этих потрясающих сигарет, которые всегда курил Виктор. Их и ещё одну марку, которую я теперь уже вспомнить не в состоянии. Разложив всё это по карманам толстовки, я вышел из магазина, а затем потерянно уставился на пачку сигарет, что лежала в моей руке и поблёскивала обёрткой. “Курение причиняет сильный вред вам и тем, кто вокруг вас,” - тупо прочитал я про себя, а затем, дойдя до маленькой аллеи и устроившись на скамейке, принялся почти что разрывать упаковку.
От первой затяжки стало дурно, мерзко, я сморщился и сплюнул себе под ноги, но затем почувствовал приятный, сладковатый привкус в дыме, как когда курил рядом со мной брат, откинувшись на траву или сидя в кресле. Запах этот и привкус настолько понравились мне, что я, не обращая внимания на кашель, что готов был вот-вот вырваться из груди, продолжил затягиваться ароматной сигаретой.
- Может объяснишь мне, какого чёрта ты делаешь, Льюис?
От голоса, прозвучавшего над головой, я едва не подскочил и вскинул взгляд и столкнулся со взглядом антрацитово-чёрных глаз любимого брата. Он был бледноват, под глазами залегли синяки, да и он слегка истощал, но на нём вновь была его неизменная рубашка, сверху был накинут кожаный плащ в пол. Готические сапоги и зауженные брюки завершали эту картину как нельзя более идеально.
