-- Еще хорошо было бы, если бы онъ губилъ только одну свою душу -- возразилъ Ивашкинъ,-- а то вѣдь онъ и насъ губитъ вмѣстѣ съ собою; теперь и намъ надобно подумать, какъ спастись отъ гибели. Не напишете ли вы къ преосвященному? На дняхъ отправляется въ Иркутскъ купецъ Саламатовъ: онъ бы, вѣрно, взялся отвезти отъ васъ грамотку....
"Но какъ онъ можетъ это сдѣлать -- сказалъ протопопъ,-- когда всякаго отъѣзжающаго строго обыскиваютъ?"
-- Да ужъ коли Саламатовъ только возьмется, такъ сдѣлаетъ! Это такой человѣкъ, отецъ Петръ, что на одной минутѣ десять разъ проведетъ насъ, грѣшныхъ... Чу! стучатъ!
Сильные удары въ дверь раздались въ комнатѣ,
Въ сіе время Марія, то вслушивавшаяся въ продолжавшіпся предъ нею разговоръ, то съ нетерпѣніемъ разглядывавшая бумагу, которую мичманъ старался отъ нея скрывать, уже готова была, по своеволію свойственному въ подобныхъ случаяхъ всѣмъ женщинамъ, ее вырвать, какъ раздавшійся стукъ вдругъ остановилъ уже протянутую руку.
"Дѣдушка! -- вскричала она въ испугѣ,-- спасайтесь, ради Бога, спасайтесь!"
-- Не бойтесь: это за мною! -- сказалъ Ивашкинъ съ величайшимъ хладнокровіемъ. -- Тише! Иду!" -- примолвилъ онъ, вставая со стула.
"Проворнѣе пошевеливайся!" -- раздался за дверью грубый голосъ.
-- Сейчасъ!
"Нѣтъ я не пущу васъ! -- вскричала Марія, ухватясь за его полу. -- Скажите мнѣ прежде, что они хотятъ съ вами сдѣлать?" --
-- Ничего, Марія Алексѣевна! ни болѣе ни менѣе, какъ на первый разъ засадятъ въ тюрьму...
"Въ тюрьму? Боже мой! я не пущу васъ! Викторъ! помоги мнѣ удержать этого несчастнаго!"
Пылкой мичманъ, волнуемый не менѣе Маріи самымъ живымъ участіемъ, также бросился, чтобы удержать Ивашкина.
-- Что вы это дѣлаете, дѣти мои милыя?-- сказалъ протопопъ. -- Я столько-же, какъ вы, тронутъ положеніемъ Аркадія Петровича, но этимъ нельзя помочь: на все есть свой порядокъ. Власть, какова бы она ни была, все власть, и противиться ей грѣшно...
"Но они заморятъ его въ тюрьмѣ, дѣдушка!" -- вскричала Марія.
-- Ну, Господь милостивъ! -- отвѣчалъ протопопъ съ притворнымъ равнодушіемъ: -- Онъ не дастъ въ обиду невиннаго, и ты знаешь, что безъ Его воли и волосъ неспадетъ съ головы нашей....
"О Боже мой! -- воскликнула Марія съ чувствованіемъ самой живой горести. -- Такъ и быть: подите! но я сей же часъ побѣгу къ своей благодѣтельницѣ, паду ей въ ноги и буду просить ее со слезами, чтобы она заступилась за васъ....
-- Благодарю тебя, ангелъ небесный! -- сказалъ Ивашкинъ, напрасно стараясь скрыть потекшія изъ глазъ его слезы. -- Ты оживила въ груди моей давно обмершее сердце -- сердце, которое давно уже не билось такъ сладко, какъ теперь, потому что давно уже не встрѣчало существа, которое приняло-бы такое участіе въ его страданіяхъ!... О, какъ я давно не плакалъ! Эти пустыни еще не видали слезъ моихъ, а теперь я плачу, какъ ребенокъ!... Но пора!... Прощайте!....
"Остановись, старикъ! -- вскричалъ глубоко-растроганный мичманъ, схватившись за саблю. -- Остановись! Дай прежде поговорить мнѣ съ этими негодяями! Клянусь Богомъ: я искрошу ихъ прежде всѣхъ въ куски, чѣмъ они дотронутся до одного твоего волоса!"
-- Мнѣ кажется, дѣти мои! -- сказалъ Ивашкинъ, залившись слезами -- (простите меня, что я такъ называю васъ!) мнѣ кажется, вы хотите уморить меня вашимъ участіемъ.... Нѣтъ, это ужъ слишкомъ для старика! жизнь моя уже такихъ хлопотъ не стоитъ: она не долга!... Оставьте меня моей судьбѣ, Викторъ Ивановичъ, и не подавайте злодѣямъ на себя ножъ: малѣйшее насиліе со стороны вашей будетъ для нихъ радостію. Притомъ еще не все потеряно: есть Богъ, есть Государыня, есть законъ: рано или поздно, но правда восторжествуетъ. Пустите меня!
Слова сіи, произнесенныя съ видомъ возвышенной торжественности, всегда сопровождающей великодушную рѣшительность, остановили и изумили пылкаго юношу. Равнымъ образомъ чувствованіе удивленія было написано и на лицахъ протопопа и Маріи. Всѣ они, молча, оставались въ одномъ и томъ же положеніи, пока крики безумной радости, изъявляемой сыщиками, удаляясь мало-по-малу, не слились съ шумомъ бушевавшаго вѣтра.
"Дѣдушка, любезный дѣдушка! -- воскликнула Марія, выйдя наконецъ изъ состоянія изумленія -- ради Бога, скажите мнѣ: неужели и съ вами и съ Викторомъ осмѣлятся сдѣлать то же?"
-- Не льзя ручаться, моя милая, за людей, которые, не страшась ни Бога, ни Государыни, дѣйствуютъ только по своимъ видамъ. Мы теперь оклеветаны, и Богъ вѣсть, чѣмъ окончится это дѣло....
"И неужели и васъ и Виктора, также могутъ посадить въ тюрьму?"
-- Все можетъ статься, дитя мое; но Господь можетъ отвратить всякую бурю.
"О Господи! -- воскликнула Марія, схлопнувъ руками -- спаси насъ и защити!"
