-- Ну, это слишкомъ! Помилуйте, отецъ Петръ! Браните меня, какъ хотите; но что касается до моего ученія: то я прошу васъ не говорить о немъ: я этого не стерплю, не снесу, не попущу!...
"Да что же ты сдѣлаешь со мной? Прибьешь, что ли?"
-- Нѣтъ, отецъ Петръ! Но человѣкъ обладаетъ средствомъ, которое можетъ остановить его непріятеля скорѣе, нежели всякая сила. Когда неистовый Катилина дерзнулъ придти въ римской сенатъ, то безсмертный Цицеронъ однимъ могущественнымъ словомъ поразилъ его: Quousque tandem abutere, Catilina.... (Доколѣ ты, Катилина...)
"Но послушай, братъ Степанычъ! я не Катилина, а протопопъ, а ты не Цицеронъ, а дьячекъ мой, такъ и скажу тебѣ запросто: коли не хочешь слушать моихъ рѣчей, то убирайся съ Богомъ домой, и дѣлай, что хочешь...."
-- Пойду, отецъ Петръ, пойду, и выходя изъ вашего дома, отрясу прахъ съ сапоговъ моихъ....
"Ну, поступай, какъ умѣешь: въ здѣшнемъ краю все позволено!"
Дьячекъ, выходя изъ комнаты, хлопнулъ дверью. Протопопъ, смотря въ слѣдъ ему, покачалъ головою и болѣе съ сожалѣніемъ, нежели съ гнѣвомъ, сказалъ: "Безпутный человѣкъ! самъ не знаетъ, что дѣлаетъ! Но что и мнѣ дѣлать въ самомъ дѣлѣ въ разсужденіи его? Чернить его передъ преосвященнымъ? это значитъ погубить его! Хвалить? -- значитъ погубить ту паству, въ которой, къ несчастію, онъ сдѣлается пастыремъ! Ахъ, какъ гибнуть люди отъ своей гордости и высокомыслія, презирая простой и углаженной путь вѣры и тѣснясь на скользкой и запутанной дорогѣ слѣпой мудрости!".. И этотъ человѣкъ, еслибы пошелъ по указанію Евангелія, былъ бы, по крайней мѣрѣ, добрый и полезный, если не отличный сынъ Церкви; а теперь -- жалость!... Но пусть же, если суждено гибнуть ему, такъ по крайней мѣрѣ гибнетъ не отъ моей руки." Сказавъ сіе, протопопъ взялъ опять перо и написалъ донесеніе, въ которомъ старался всячески смягчить поступки дьячка, доказывая, что онъ имѣетъ сердце отъ природы доброе; что въ умѣ его нѣтъ рѣшительно убѣжденія противъ истинъ Вѣры, и что, наконецъ, онъ давно раскаялся въ своемъ легкомысліи, и далъ слово во всемъ непремѣнно исправиться. Завертывая сію бумагу въ конвертъ, протопопъ произнесъ съ величайшимъ самоотверженіемъ: "Да будетъ же ему это платою за то зло, которое онъ мнѣ причинять рѣшился, и если отъ сего еще болѣе увеличится приготовляемое мнѣ несчастіе, то надобно помнить, что есть мѣсто, гдѣ всякой получитъ мзду по дѣломъ своимъ!"
Марія, придя къ начальницѣ, нашла ее весьма больною и принуждена была отложить просьбу свою до другаго времени; но состояніе больной, которой здоровье было чрезвычайно разстроено претерпѣнными ею въ жизни различными огорченіями, ни сколько не облегчалось, а между тѣмъ положеніе Ивашкина раздирало чувствительное сердце доброй дѣвушки. И потому, посѣтивъ однимъ утромъ начальницу, нетерпѣливая Марія рѣшилась сама просить ея мужа.
Въ сіе время, Антонъ Григорьевичъ, какъ новый Людвикъ XI, по крайней мѣрѣ такой же злодѣй, хотя и въ миніатюрномъ видѣ, бесѣдовалъ со своимъ Оливъе, т. е. цирюльникомъ Шангинымъ о политическихъ дѣлахъ своего воеводства. "Не могъ ускользнуть, мошенникъ!-- сказалъ онъ съ дьявольскою улыбкою. -- Но скажи мнѣ, Алексѣй, какъ ты узналъ, что у него доносъ запеченъ въ хлѣбы?"
-- Да ужъ узналъ, сударь! Усердіе чего ни сдѣлаетъ!
"По правдѣ сказать: Алексѣй, ты сущій чортъ! Но разскажи скорѣе...."
-- Да тутъ дѣло простое, сударь! Вѣдь вамъ извѣстно, что Саламатовъ остановился въ домѣ у Караулихи....
"Ну!..."
-- Такъ прочее должно быть для васъ уже ясно.
"Стало быть, Караулиха тебѣ предана?"
-- Да это, ваше высокоблагородіе, такая баба, что за нѣсколько грошей продастъ самого Христа, не хуже Іуды!
"Ты увѣренъ въ этомъ?"
-- Да, кажется, не дамъ маха; на своемъ вѣку таки-видывалъ людей, нечего сказать!
Начальникъ замолчалъ, и по нѣкоторомъ размышленіи спросилъ значительнымъ голосомъ:
"Вѣдь говорили, что у ней дѣти умерли?"
-- Да, умерли, во тутъ еще Богъ вѣсть....
"Что такое?"
-- Да говорятъ, ваше высокоблагородіе, двояко: чуть ли она не сама угомонила ихъ!
"И будто это сомнѣніе имѣетъ какое нибудь основаніе?"
-- Да кажется! Она, вотъ изволите видѣть, говоритъ, что ея дѣти будто бы утонули въ день вашихъ имянянъ, а недавно мнѣ старуха Пахомовна сказывала, что въ этотъ день они иизъ избы не выходили. Пахомовна, изволите видѣть, съ нею сосѣдка.
"Хорошо, если такъ!"
