— Ребята тоже так подумали, когда в первый раз его увидели. Бежит, говорят, по лесу, в чём мать родила, хохочет во весь рот, а потом давай по деревьям прыгать. Они запросили господина Манфреда о том…, — при этих словах Дигахали напрягся и тут же скривился от боли в груди, — …как давно подсел дикарь на эту дурь, и не свихнётся ли он, если в один момент лишить его кайфа.
— Любопытно, ну и что дальше?
— Вот тут у меня ответ, читайте: "охотник из племени Куницы по имени Роющий Пёс не был замечен в склонности к употреблению одурманивающих веществ, добываемых в диком лесу".
— Могли бы и мне это донесение показать. Не стоило скрывать от врача сведения о больном.
— Так я вам с самого начала говорил, что не видел ничего подозрительного.
— Тем лучше для него. Пойду, кстати, проведаю.
Заскрипела отворяемая дверь, и в помещение вошёл человек, принеся с собой странные запахи — аджила в сочетании с несколькими видами трав. Йонейга приблизился к постели, взял Дигахали за руку, некоторое время держал в области запястья, после чего хмыкнул и громко сказал в сторону двери:
— Адольф! У нас есть, чем порадовать твоего господина!
— Хорошо!, — отозвался другой йонейга и, услышав голос через открытую дверь, охотник сразу же узнал его. Это оказался один из сопровождавших Манфреда людей. Тот, чьим вооружением был лук.
В течение нескольких дней йонейга-лекарь поил Дигахали странно приготовленными отварами и настоями. Охотник не слишком доверял такому лечению, но пил всё, что дают, сделав исключение для лекарств, содержащих аджила. Лекарь очень удивился этому обстоятельству, видимо, ему ещё не приходилось встречать подобных пациентов.
Волны в голове понемногу успокоились, яростный шторм прекратился, но вставать на ноги Дигахали пока не мог, его сразу же начинало шатать из стороны в сторону. Комната плыла перед глазами, их немедленно хотелось закрыть и лечь, чтобы не свалиться от любого неверного движения. Рёбра ещё болели, но лекарь уверял, что срастутся они хорошо, и в дальнейшем не будут давать о себе знать.
Заканчивался десятый день с того момента, как Дигахали пришёл в себя. Лекарь не стал ему говорить, сколько пришлось проваляться в беспамятстве, но охотник догадывался, что прошло немало времени, прежде чем его душа смогла вырваться из Обители Предков. Он почти не помнил, что происходило с ним с тех пор, как злобный Уссдасэйти уничтожил Ссгина. Боль от потери компаньона немного притупилась, оставив после себя ощущение неполноценности. Охотнику начало казаться, будто успел постареть настолько, что зрение и слух стали подводить его. То, с чем он раньше и до знакомства с демоном справлялся без особой сложности, теперь требовало некоторых усилий. Опасаясь, что больше не сможет вести привычный образ жизни, в которой требовалась максимальная острота всех органов чувств, Дигахали нарочно придумывал для себя задания, тренируя слух и зрение. Слежка за белыми людьми превратилась в его основное занятие, став некоторым подобием охоты, только сейчас трофеем стали сведения.
Охотник не знал, где находится дом, в котором его содержат, но, наблюдая за белыми людьми и слушая их разговоры, кое-какие выводы сделал. Небольшой дом располагался посреди леса, вдалеке от поселений и больших дорог, служа йонейга временным пристанищем на время забавы, которую они называли "охотой". Домик полностью освободили для раненого, а пять или шесть человек, включая лекаря, ютились в наскоро выстроенных шалашах из веток и травы. Старшим среди белых людей был лучник по имени Адольф, отдававший приказания и не позволявший остальным бездельничать. Двое воинов, сменяясь, постоянно сторожили вход, а по ночам ещё один патрулировал окрестности. Дигахали не заметил, чтобы они были озабочены угрозой нападения, похоже, все это предназначалось для того, чтобы исключить возможность его побега.
"Напрасно беспокоятся, — думал он, ощупывая бок под тугой повязкой, — куда бы я делся без штанов, припасов и оружия, даже если бы смог нормально пройти несколько шагов?".
Он очень сожалел о потере ножа и старого котелка — единственной вещи, доставшейся ему от отца. Лук можно изготовить самому, но утерянный когда-то создавался одним из лучших мастеров племени Куницы и служил ещё прадеду Дигахали. Всё остальное значительной ценности не имело, хотя и было заработано честным трудом, а не упало с неба, подобно каплям дождя в подставленные ладони.
Охотник готовился к появлению Манфреда и не совсем понимал, чего ему ждать от этой встречи. Он не выполнил работу, на которую подрядился, но условия содержания наводили на мысль, что у йонейга остался к нему немалый интерес.
"Надеюсь, выхаживают не затем, чтобы отдать в неволю. Мне до конца жизни не отработать затраты на лечение и содержание. Думаю, что и штраф будет за то, что не смог доставить Ссгина в указанное место".
