"А мёртвые могут плакать?, — запоздало подумала девушка. Она глубоко вздохнула и прислушалась к себе. — Всё на месте. Голова, руки, ноги. Дышу, пока ещё. Если прислушаться, то становится ясно, что сердце бьётся. Думать могу, хотя мысли дурацкие".
Хотела улыбнуться и к своему удивлению не смогла этого сделать. Единственное, что у неё получалось — удивлённо моргать глазами. Ни единый мускул больше подчиняться ей не хотел. Руки и ноги действительно были на месте, но пошевелить ими не удавалось. Столкнувшаяся с новым испытанием Милена испугалась, заставляя своё непослушное тело сесть. Но, как бы ни пыталась приподняться с земли, какое бы усилие ни прилагала — всё было безуспешно.
"Неужели, это правда? Я умираю?".
Она уже стала чувствовать приближающуюся волну холодного небытия, готовую накрыть её невидимым погребальным саваном. Вспомнилась фраза, которую произнёс лекарь Питер, когда сообщал печальную новость: "С прискорбием должен признать, что ваша матушка устала бороться за собственную жизнь и вверила свою судьбу Всемилостивейшим Богам". Только сейчас до неё дошёл смысл этой фразы.
"Нельзя уставать. Надо бороться с оцепенением во всём теле, не успокаиваться, не поддаваться паническим мыслям, не соглашаться, что последний вздох уже близок".
Милена ощутила, как тяжелеют веки и поняла, что другого момента у неё может и не быть. Что есть силы она рванулась вперёд и почувствовала, как освободилась и теперь может запросто встать на ноги. После пугающей скованности возникшая в организме лёгкость кружила голову как после бокала вина. Девушка засмеялась, с облегчением вздохнула. Запрокинув голову к небу, она восторженно закричала:
— Я победила!
Для пущей уверенности захотелось топнуть ногой. Глянув вниз, Милена чуть не подавилась готовыми вырваться из горла новыми радостными криками. Она стояла посреди костра, прямо на рдеющих углях. Язычки пламени лизали ботинки, но кожа на них не пузырилась и не обугливалась. Жар совсем не ощущался, как будто и не было никакого пламени. Она растерянно огляделась по сторонам и заметила лежащую возле костра девушку, выглядевшую странно знакомой. Чумазое осунувшееся лицо и грязный платок на голове, похожее на лохмотья платье. На ногах крепкие дорожные башмаки, способные выдержать долгое путешествие, а может быть и жар от горящих кореньев.
Не хотелось самой себе признаваться, что на данный момент она именно так и выглядит. Хуже было другое — ни один человек не может видеть себя, не имея под рукой зеркала или спокойной поверхности воды. Милена вышла из пламени, присела рядом с телом и коснулась рукой собственного лба. Кожа была холодной на ощупь, как у статуи. Боясь делать какие-либо предположения, она попыталась приподнять руку и нащупать пульс на запястье, но, как ни старалась, не смогла сдвинуть ладонь с места. Страха не испытывала, скорее это было простое любопытство, сродни тому, что возникает у ребёнка, впервые столкнувшегося с необычным явлением.
"Так я сплю сейчас, или нет? Что ты на это скажешь?", — обратилась она к лежавшему на земле телу, и сама же дала ответ, копируя интонации вредного Сомнения:
"Дело ясное. Кто-то из нас двоих мёртв".
— Нетрудно догадаться, ваша милость, — раздалось со стороны костра.
— Сабина?, — оглянувшись, воскликнула девушка. — Что ты здесь делаешь?
Служанка сидела на земле, поджав под себя ноги и даже не попыталась встать, когда к ней обратилась госпожа. Уже отвыкшая от прежней жизни Милена не обратила на это внимания. Она хорошо помнила, при каких обстоятельствах видела Сабину в последний раз и не могла поверить своим глазам.
— Вы слишком страдали от одиночества, ваша милость. — она оглянулась по сторонам и продолжила. — Удивительно, что здесь до сих пор только я.
— Не понимаю…
— Это неважно. — Сабина и при жизни не отличалась эмоциональностью, но сейчас её голос звучал пугающе глухо. — Не думала, что мы встретимся так быстро. Можно задать вопрос?
— Можно, — пролепетала Милена, стараясь не смотреть в лицо своей бывшей служанке.
— Я из чистого любопытства, — с намёком на смущение проговорила Сабина. — Вы от чего умираете?
— Не знаю, — быстро ответила девушка, но, вникнув в суть вопроса, удивилась. — А, разве я не… уже…
— Ещё нет. В теле чувствуется жизнь. — сказала служанка и добавила после паузы. — Вернуться не пробовали?
— Куда?
— В тело, куда же ещё? Может, успеете…
Совет был совершенно нелепый, Милена растерялась, хотела сразу же спросить: "как это сделать?", но тут же напомнила себе, что разговаривает с мёртвой служанкой, неизвестно как оказавшейся рядом с ней в дьявольском лесу. Такое было бы возможно только во сне и никак иначе.
— Время уходит…, — бесцветным голосом напомнила Сабина.
— Не понимаю, как это сделать, — призналась девушка, — ты… поможешь мне?
— Я столько раз помогала вам при жизни. Подумать только, это было единственным смыслом моего жалкого существования.
— Сабина!, — дерзость служанки заставила Милену повысить голос, но на собеседницу это не произвело никакого впечатления.
