— А я пока не собираюсь, — искренне удивилась Аделинда, — да и тебе не советую торопиться. Идти можешь?, — получив в ответ кивок, добавила: — Обопрись на меня и вставай. Нужно спешить.
Оставшееся у костра тело выглядело всё таким же холодным и безжизненным. Аделинда внимательно оглядела голову, что-то пробормотала и задумчиво произнесла вслух:
— Думаю, бессмысленно спрашивать, каким способом ты это проделала.
— Я ничего такого не делала, — поспешила оправдаться девушка, — лежала себе, лежала, почувствовала, что цепенею и не могу пошевелиться. Испугалась, напрягла все свои силы, а потом вдруг раздвоилась…
— Сила без знаний — опасная штука.
— Я не понимаю, тётушка…
— А как давно ты стала чувствовать оцепенение?
Милена задумалась. Было сложно ответить, сколько прошло времени с тех пор, как она оказалась в сатанинском лесу, не говоря уж о том, когда всё это началось. Пока она размышляла, взгляд Аделинды упал на котелок возле костра:
— Это ты готовила отвар? Можешь сказать сколько ты его выпила?
— Не знаю. Наверное, половину.
— Сразу?!
— Да, — смутилась девушка, — жажда сильно мучила.
— С ума сойти. Если бы все были такими везучими, как ты. — Аделинда наклонилась над головой бесчувственного тела.
— Я не знала, — робко оправдывалась Милена, не рискуя взглянуть на своё лицо, чтобы не увидеть там… Она и сама не смогла бы сказать, чего опасалась, но в иные моменты многое становится понятным и без слов.
— Думаю, помочь тебе можно. Встань вот здесь, в ногах. Хорошо, можешь не смотреть сюда, этого и не требуется.
— Простите, из-за меня столько неприятностей.
— Хватит причитать!, — строго оборвала её Аделинда. — Слушай внимательно. На счёт "три" закрывай глаза и представляй, что я твоя дальняя любимая родственница, приехавшая на денёк погостить. Ты стоишь на крыльце и с нетерпением меня ждёшь, а, увидев, тут же бросаешься навстречу, чтобы обнять и расцеловать. Поняла? Отлично.
— Погодите, тётушка Ада, — забеспокоилась девушка, — объясните, что здесь произошло.
— Позже, милая. Я сама тебя найду. Приготовься. Раз… два… три!
…Солнце уже клонилось к закату, длинная тень донжона наискось перечеркнула высокое крыльцо баронского дворца. Воздух, напоённый ароматом вечерних цветов, был неподвижен. Лёгкое платье не спасало от вечерней прохлады, и Милена вышла из тени, спустившись на три ступеньки ниже. Вокруг крыльца собрались какие-то люди, но она никого не смогла узнать среди этой пёстрой толпы. Вдали показалась упряжка лошадей, везущих изящную золочёную карету. Копыта звонко цокали по мостовой, звук перекликался с дробным перестуком колёс. Сердце девушки забилось сильнее в предчувствии важной для неё встречи. Милена с трудом дождалась, пока лошади остановятся, и едва дверца кареты начала открываться, бросилась вперёд со всех ног. Пробежав несколько ступенек, она потеряла под ногами опору и поняла, что падает. В этот момент дверца кареты распахнулась, явив перед изумлённой девушкой зеркало…
"Какой удивительно яркий сон, — подумала Милена, — но я так и не поняла, кто должен был приехать".
У неё возникла смутная догадка, что она запомнила не весь сон, и в нём было ещё что-то, предшествующее этим событиям. Приподняла голову и огляделась. Костёр давно прогорел, оставив после себя горку серой золы. Котелок с отваром древесного сока стоял на том же месте, где его и оставили. Чуть поодаль лежал Воин. Его шумного дыхания больше не было слышно, что наводило на тревожные размышления. Некоторое время девушка, кусая губы, не решалась к нему приблизиться и ругала себя последними словами за трусость.
"Соберись, ты должна подойти и проверить его самочувствие. Возможно, именно сейчас он как никогда нуждается в помощи". — в этот миг Милена ощущала себя строгой воспитательницей, отчитывавшей забившееся в угол упрямое и непослушное дитя. Было в этом что-то невероятно знакомое, будто она поменялась ролями с Сомнением, так досаждавшим ей несколько дней назад. Нужно было как-то заставить слушаться парализованное страхом тело. Сама собой в голове возникла формулировка, которая должна подтолкнуть её к действию: "Приготовились! Раз… Два… Три!".
Она поднялась и сделала несколько шагов на плохо гнущихся от страха ногах. К её облегчению дикарь был жив и спал сном младенца. Выглядел вполне здоровым, всякие признаки мучительной лихорадки исчезли. Посещая больного, лекарь Питер всегда заботливо поправлял подушку и другие постельные принадлежности, вот и Милена подумала, что стоит поплотнее запахнуть полы куртки Витязя. Из его одежды выскользнул небольшой свёрток.
