Нож отпал сразу, ибо не мог быть разделён надвое, в эту же компанию попали котелок и камень, из которого высекались искры для розжига костра. Отложив в сторону лук, охотник взвесил на руке несколько стрел и не нашёл их достаточно ценными, чтобы пожертвовать Духам. Бывали времена, когда он был настолько беден, что вынужден был самостоятельно вытачивать наконечники из оленьего рога. Служили они недолго, но позволили прокормиться и заработать на более приличное оснащение. Едва ли Духи удовлетворятся половиной запасов сушёного мяса, или всякой мелочью от кожаных ремешков до нескольких мелких монет, бывших в ходу у йонейга.
Дигахали снова окинул взглядом лежащие перед ним предметы и понял, что не всё выложил на землю — возле самого сердца он носил небольшой свёрток с подарками для Авиосди. Единственное, что напоминало теперь о далёких временах, когда он был полон надежд и строил планы на будущее. Охотник не считал завёрнутые в мягкую кожу безделушки своими, они предназначались для его невесты и могли принадлежать только ей.
Больше у него ничего не было, если не считать спрятанного в одежде большого пучка волос. Только сейчас он осознал, что они-то и были самым ценным предметом в снаряжении, позволившим уверенно контролировать поведение Злого Духа. Не зная, сколько медового цвета прядей понадобиться, чтобы вернуть демона в его родные места, Дигахали не стал колебаться и уверенно разделил пучок волос на две половины, после чего недрогнувшей рукой, бросил в огонь обещанное. Он хорошо помнил, чем закончилась предыдущая попытка забрать у Предков причитающуюся им долю.
Ссгина зашевелился в своём укрытии, сделал попытку приблизиться, но в освещённое костром пространство сунуться не рискнул и пополз вдоль границы света и темноты. Охотник почувствовал овладевшее им недоумение и желание выяснить причину, по которой интересующая его вещь стала вдруг распространяться во все стороны вместе с дымом от костра.
У агайюджо обморок сменился беспокойным сном. Похоже, Духи йонейга были не слишком милостивы к своей дочери и предложили ей в Обители Предков непосильные загадки. Было хорошо слышно, как она металась во сне, вскрикивала и кого-то звала. Но Предки не стали долго её мучить и быстро отпустили, дав душе возможность вернуться в своё тело. Вопреки ожиданиям, агайюджо не стала выбирать, по какой из двух дорог ей идти к сородичам. Некоторое время она сидела на месте и тихо скулила, как отлучённый от матери щенок, испытывающий страх перед неизвестностью.
Человек не способный выбрать из двух предложенных возможностей, не мог вызвать у Дигахали ничего другого кроме снисходительной улыбки. По его глубокому убеждению, агайюджо должна была сейчас радоваться тому, что жива, свободна и её отделяет от возможных преследователей приличное расстояние. Он и оставил её там одну, потому что решил не напоминать, кому она обязана своим спасением. Не каждому выпадает шанс начать жизнь заново, так пусть сделает это, оставив в прошлом все прежние беды и переживания.
Дигахали и сам был бы рад начать новую жизнь, но прошлое жгло его сильнее, чем угли костра, не давая забыть лицо Авиосди, её волнующий взгляд и манящую улыбку. Сколько раз он проклинал себя за беспечность и легкомыслие, приведшие прямиком в плен к Выдрам. В очередной раз, переосмысливая ту историю, охотник пришёл к удивительному умозаключению — будучи влюблённым, он совершал странные поступки, большее характерные для йонейга. Это открытие настолько потрясло Дигахали, что он долго разглядывал своё отражение в маленьком озерце, пытаясь отыскать в себе черты, роднящие его с ними.
К счастью, из воды на него смотрело знакомое, немного испуганное лицо с выпученными глазами, нисколько не напоминавшее белых людей. Те времена давно миновали, он перестал совершать поступки, за которые потом приходилось стыдиться. Стал взрослее, серьёзнее, но где-то в глубине души всё ещё теплилась частичка того молодого влюблённого охотника из племени Куницы. Возможно, именно она примиряла его с окружающим миром, не давая превратиться в уставшего от жизни ожесточившегося зверя…
Судя по доносившимся со стороны пересечения дорог звукам, агайюджо выплакала все слёзы и, несмотря на темноту, решилась отправиться в путь. Дигахали прислушался, пытаясь определить, какая дорога будет выбрана, но к его удивлению, она двинулась в сторону костра. Агайюджо шла прямо к тому месту, где расположился демон, который уже начал проявлять интерес к ночной гостье. Охотнику стоило немалых усилий убедить Злого Духа, что волос у неё почти не осталось, а, следовательно, ничего любопытного там больше нет. Ссгина вроде бы поумерил пыл, но всё-таки полез к агайюджо своими пальпами, заставив её закричать и со всех ног броситься к костру.
