— Тише, — Герасимов кивнул в сторону женщины. — Об этом поговорим потом…
— А, ну да! — опомнился Лосенок. — Вот ведь какое дело получается! Оказывается, гражданочка, мы отыскали в вашей квартире никакой не наркотик, а всего лишь мел напополам с золой! Ах ты ж, собака тебя задери…
— Я слышала, — усмехнулась женщина. — Вы, наверно, человек впечатлительный и потому выражались очень громко и темпераментно.
— Что, в самом деле? — Лосенок смущенно почесал у себя за ухом. — А в общем, без разницы… Так проколоться! Ах ты ж… Вот что, гражданочка. Вы можете быть свободны прямо сию же минуту. Приносим извинения за напрасное задержание, допросы и прочую нервотрепку. Бывает… Все, ступайте.
Женщина неторопливо поднялась со стула, переступила с ноги на ногу, улыбнулась.
— Ничего, бывает, — сказала она. — Хотя не исключено, что я напишу на всех вас жалобу за причиненное мне беспокойство и унижения.
— Это ваше право, — сказал Лосенок. — Хотя я не понимаю, о каких таких унижениях вы здесь толкуете. По-моему, я даже ни разу на вас не заматерился. Хотя и мог бы…
— А разве само задержание и подозрение невесть в чем — это не унижение? — женщина, это было видно, уже со всей откровенностью издевалась над сыщиками. — А мое пребывание в камере? Спрашивается, за что?
— Ну, я же принес вам извинения, — сказал Лосенок. — Можно сказать, от лица всей полиции.
— Извинения — не мед, их на хлеб не намажешь, — надменно ответила женщина. — Так, значит, я могу идти?
— Да, идите, — рассеянно кивнул Лосенок. Лицо у него по-прежнему было расстроенным и задумчивым.
Не торопясь, женщина пошла к выходу. Было заметно, что она наслаждается своей победой над сыщиками. Хотя, конечно же, сейчас в ее душе должны были присутствовать совсем другие чувства. Шутка ли — ей вместо настоящих наркотиков всучили невесть что — обыкновенный мел вперемешку с золой! Кто это мог сделать, с какой целью? И главное, что теперь делать самой Елизавете? Ведь поди докажи, что это не она сама подменила наркотики мелом! А доказывать придется. А если не докажешь, то, видимо, придется за такое дело отвечать. И как знать, каким будет этот ответ…
— Как ты думаешь, удалось нам наше представление? — задумчиво спросил Герасимов, когда Елизавета исчезла за дверью. — Поверила она нам?
— Думаю, что поверила, — ответил Лосенок. — Ты сам рассуди — куда ей деваться? Хочешь или не хочешь, а придется поверить. А вдруг там и вправду мел вместо наркотика? Сама ведь она убедиться ни в чем не может, товар мы изъяли. Значит, желает она того или не желает, а все равно ей придется принимать какие-то меры. С кем-то встречаться, что-то выяснять… Что нам и надо. Так что наше дело правое. Похоже, поместили мы эту Лизавету в правильную для нас ситуацию. Вот пускай она там и побарахтается. А мы понаблюдаем и сделаем выводы… Кстати: а что на самом деле мы изъяли? Уже узнавали? А то вдруг и вправду мел?..
— Шеф уже навел справки, — улыбнулся Герасимов. — Никакой это не мел. Наркотик. Наши спецы утверждают, что такого наркотика они еще не видели и даже ни о чем таком не слышали.
— Ну, нам-то с тобой это без разницы, — сказал Лосенок. — Главное, что это все же наркотик, а не мел напополам с золой. Я бы этого не перенес. Застрелился бы от огорчения…
Беседуя, они одновременно смотрели в окно. И было на что посмотреть. Окно выходило прямо на улицу, и Лосенку с Герасимовым было хорошо видно, кто идет по той улице. Вот на улице показалась Елизавета Матвеева. Несколько секунд она постояла в задумчивости, оглянулась, а затем пошла вдоль по улице. И тотчас же следом за ней пошла парочка — парень и девушка в обнимку. Это была самая обычная парочка, каких встречается немало на городских улицах. Со стороны казалось, что парень и девушка ни на кого не обращают внимания, а только лишь друг на друга. Они смеялись, о чем-то весело болтали и были поглощены друг дружкой до такой степени, что, казалось, весь прочий мир для них не существовал…
Целых трое суток сыщики вели скрытое наблюдение за Елизаветой Матвеевой. И не только наблюдение, но и прослушивание ее телефонных разговоров, а еще и тайную видеосъемку всех ее передвижений и встреч. И постепенно у полицейских начала вырисовываться хотя и во многом непонятная, но вместе с тем вполне очевидная картина…
Вначале, как только Елизавету Матвееву отпустили, она добралась домой, заперлась в своей квартире, и почти три часа от нее не было ни слуху ни духу. А затем она позвонила по мобильному телефону. Специалисты, которые вели прослушку, определили номер телефона, по которому звонила женщина, и записали разговор. Номер оказался зарегистрирован в одной из кавказских автономных республик, хотя на кого именно, специалистам установить не удалось. Собеседником же оказался некто Дауд, во всяком случае, именно так его несколько раз назвала Елизавета. Разговор был коротким.
— Дауд, — сказала женщина, — тут такое дело… Произошла подмена. Ты меня понял — подмена. Всего товара.
— Э! — ответил на это Дауд. — Какая подмена?
