— Ты что, не понял? — резким тоном произнесла Елизавета. — Подмена товара! Всей партии! Я его не подменяла! И отвечать не хочу!
— Откуда знаешь, что подмена? — после молчания спросил Дауд.
— Это неважно, — ответила женщина. — Знаю… Ты, что ли, постарался?
— Думай, что говоришь, женщина! — эти слова Дауд произнес громким и испуганным голосом. — Почему я? Может, ты?
— Я уже сказала, что нет!
— А кто же тогда?
— Надо разбираться. Приезжай… Когда тебя ждать?
— Э-э… Товар у тебя?
— Нет.
— А где он?
— Когда тебя ждать? — повторила женщина.
— Послезавтра… Приеду — позвоню.
На этом разговор и закончился. И хотя он и впрямь был короток и много чего в нем было непонятным, но главное было ясно. Во-первых, Елизавета Матвеева и впрямь получала «тоннель». Для чего? Для того чтобы его распространять. То есть продавать. Это следовало из разговора с Даудом. Распространяла она его не самолично, а через реализаторов. Одним из таких реализаторов был Акробат — это также не вызывало сомнений. Скорее всего, были и другие реализаторы, но это предстояло еще выяснять. То есть Елизавета была неким центром по реализации «тоннеля». «Кустом» по выражению самих наркоторговцев, а вместе с ними и оперативников. Другое дело — кем был Дауд? Скорее всего он был напрямую связан с истинными хозяевами наркотика. Ну, а где брали наркотик сами хозяева — производили ли они его собственноручно или закупали у производителей, — тут можно было пока только гадать. Но в любом случае перед оперативниками вырисовывалась довольно-таки явственная цепочка. Дауд — Елизавета Матвеева — Акробат — Ливерпуль с Мопсиком. Впрочем, последних двоих в расчет можно было не брать, так как они еще не успели продать ни грамма «тоннеля»: их преступную карьеру оперативники оборвали на самом взлете. Значит, конечным звеном цепочки был Акробат и, скорее всего, другие ему подобные личности.
А вот где находился другой конец этой цепочки? Точнее сказать, ее начало? Тут больше приходилось догадываться, так как информации было очень и очень мало. Впрочем, кое-какая информация все же имелась. Во-первых — Дауд. Имя (хотя, скорее всего, прозвище) было кавказским, да и говорил Дауд с кавказским акцентом. Во-вторых, Акробат при допросе сообщил, что и сама Елизавета Матвеева также обмолвилась однажды, что наркотик поступает в Москву откуда-то издалека, через какой-то таинственный тоннель, который находится в невесть каких горах, оттого и название у него такое — «тоннель».
Так что же получается в итоге? А получается вот что. В Москву, а также в соседние города и районы поступает наркотик под названием «тоннель». Это неоспоримый факт. Другой факт — Мешалкин и его подчиненные напали на цепочку, по которой поступает наркотик. Понятно, что такая цепочка не одна, их, скорее всего, много, но в данном случае рассуждать о таком множестве смысла нет. Для начала необходимо распутать до конца хотя бы одну цепочку. А для этого нужно во что бы то ни стало поймать Дауда, который, как следовало из телефонного разговора, должен прибыть в город послезавтра.
Хотя, конечно, он мог прибыть и завтра, и через неделю, и в любое другое время. Но, судя по всему, он будет торопиться. Товар-то подменили, а это для Дауда как для посредника дело очень неприятное. Можно даже сказать — смертельно опасное. Потому-то он и будет торопиться.
И что же из всего этого следует? А следует только одно. Оперативникам постоянно нужно быть начеку. Нужно слушать, наблюдать, делать выводы и правильно на них реагировать. По крайней мере, до тех пор, пока Дауд не окажется в их руках. А уж там будет видно.
— И вы знаете, как все это безобразие называется? — спросил Лосенок. — А называется оно — прощай моя личная жизнь. Вот как это называется! Покажите мне такую невесту, которая сможет бестрепетно вынести такого жениха, как я! Нет такой невесты и быть не может! И это, по большому счету, правильно! Хотя и прискорбно, поскольку речь идет именно о моей личной жизни, а не о чьей-то еще!..
Дауд прибыл через день после телефонного разговора с Елизаветой Матвеевой. Все это время оперативники в прямом смысле не смыкали глаз. Одни вели наблюдение за Матвеевой и домом, где она проживала, другие вели прослушку ее телефонных переговоров, третьи ждали результатов, то есть прибытия в город Дауда. В числе последних был Мешалкин вместе со своей немногочисленной командой. Впрочем, у Мешалкина и его команды были и помощники. Ввиду серьезности ситуации Мешалкин запросил у руководства дополнительные силы — группу захвата. Серьезность же ситуации заключалась в том, что этот самый Дауд, кем бы он ни был, вполне мог прибыть в город, будучи вооруженным, да притом и не один, а с командой. Ну, а что это будет за команда, в каком количестве и с какими полномочиями — то оперативники могли лишь предполагать. Поэтому-то и понадобилась Мешалкину помощь.
