Очень было похоже, что за все время прослушивания Елизавета Матвеева никому не звонила и ни с кем не встречалась. Она ждала прибытия Дауда. Конечно, вполне могло быть и так, что женщина все это время с кем-то общалась посредством интернета, но в это оперативники верили мало. Ведь что такое общение по интернету? Это все равно, что написать что-то аршинными буквами на стене. Это смогут прочитать все, кто только пожелает. Хотя на всякий случай надо будет порыться и в компьютере Елизаветы. Но это позже, а сейчас нужно послушать концерт.
В конце концов на записи возникли и вполне конкретные звуки. Зазвонил телефон, и Елизавета ответила на звонок. Судя по всему, звонил Дауд. После разговора с Даудом снова наступила тишина. Затем раздался еще один звонок — на этот раз, судя по звуку, звонили в дверь. Послышался шум, шаги и мужские голоса. Вначале голоса были плохо различимыми, но вскоре приобрели четкое звучание.
— Я — Дауд, — сказал мужской голос. — Они со мной.
— Проходите, — ответил женский голос.
Опять звуки шагов, непонятные шорохи и скрипы. А затем четкий мужской голос:
— Что у тебя случилось?
И в ответ ему — женский голос:
— Беда. Полиция… Менты изъяли товар. Весь.
Какое-то время запись была беззвучной, а затем мужской голос спросил:
— Как они узнали?
— Не знаю, — ответил женский голос. — Я думаю, арестовали кого-то из наших. А он рассказал про меня.
— Почему ты на свободе? — спросил мужской голос.
— Вначале они меня тоже задержали, — ответил женский голос. — Но потом отпустили.
— Почему?
— Когда они меня задерживали, то произвели в доме обыск, — пояснил женский голос. — И нашли товар. Всю партию… А потом они сказали, что это не «тоннель», а мел напополам с золой. И потому предъявить мне нечего. И отпустили.
Опять на записи было лишь долгое молчание, прерываемое неопределенными шорохами, скрипом и звяканьем. А затем мужской голос спросил:
— Обо мне ты им ничего не сказала?
— Ничего, — голос женщины казался испуганным. — Конечно же, ничего! Когда меня отпустили, я тотчас же позвонила тебе. Ты мне велел, чтобы я звонила тебе, если что…
— Значит, они сказали, что это мел? — уточнил мужской голос.
— Да, они так сказали… — подтвердил женский голос. — И отпустили меня…
— А может, они соврали? — спросил мужчина.
— А зачем им врать? — спросила в ответ женщина. — У них на руках партия товара. Большая партия — почти два килограмма. Найти такую партию для них удача. И если бы это был «тоннель», то вряд ли они меня отпустили бы. Значит, там был не «тоннель». Кто-то подменил товар…
— Кто подменил? — мужской голос был громок, резок и зол. — Кто это мог сделать?
— Я не знаю… — ответил женский голос.
— Я этого не делал! — все так же резко и зло произнес мужской голос. — Значит, это сделала ты!
— Я тоже этого не делала! — в голосе женщины ощущался уже откровенный испуг. — Что ты, Дауд!.. Как я могла это сделать! Зачем? Ты же меня знаешь не первый год…
— Я этого не делал! — повторил мужской голос. — И те, у кого я покупал товар, тоже этого не делали! Потому что я проверял товар! Там был «тоннель», а не мел! Значит, это сделала ты! Больше некому!
— Но я тоже этого не делала! — голос женщины был близок к истерике. — Не делала!
— Тогда кто же? — требовательно спросил мужской голос. — Кто еще знал, что у тебя хранится товар?
— Акробат… — не сразу ответила женщина.
— Кто это такой?
— Он реализует товар. По ночным клубам.
— Почему он знал о товаре?
— Он иногда ночует у меня. Ночевал…
— Зачем?
— Он мой любовник.
— Э! — произнес мужской голос и затем сказал несколько слов на родном языке. Ему ответили другие мужские голоса, и тоже на родном языке.
— Где мы можем найти твоего любовника? — спросил Дауд.
— Нигде, — ответила Елизавета.
— Почему?
— Его арестовали.
— Откуда ты знаешь? — спросил Дауд.
— Они мне это сами сказали, — ответила Елизавета. — В полиции…
— Зачем они тебе это сказали? — спросил Дауд. — Ты у них об этом спрашивала?
— Нет, они сами… — ответила Елизавета.
На записи послышались сразу несколько мужских голосов. Разговор шел на неизвестном языке. А затем опять послышался голос Дауда — уже на русском языке:
— Два килограмма «тоннеля» — это большие деньги. Это очень большие деньги. Это мои деньги. Теперь ты мне должна эти деньги. А еще — ты сгорела. Теперь полиция знает о тебе. Через тебя она может узнать и обо мне…
— Но я никому… — Елизавета явно пыталась что-то сказать в свое оправдание.
— Молчи! — судя по звуку, Дауд хлопнул ладонью по столу. — Зачем ты говоришь? Что ты можешь мне сказать? Разве ты не знаешь наши правила? За такое убивают. И мы должны тебя убить прямо здесь. Но мы не станем тебя убивать, потому что ты должна много денег за товар, который пропал.
— Но я ни в чем не виновата! — истерично выкрикнула Елизавета.
— Виновата! — голос Дауда звучал холодно и жестко. — Товара нет по твоей вине. Значит, ты мне должна. И ты отработаешь свой долг. Сейчас ты поедешь с нами.
— Но…
— Ты поедешь с нами! — голос Дауда стал еще громче и жестче. — Больше я повторять не буду!
