Тоннель был довольно-таки широк — в нем плечо о плечо могли поместиться сразу два человека. И довольно высок: Подкова, как самый высокий из разведчиков, едва мог дотянуться рукой до верхнего свода тоннеля. Подсвечивая себе фонарями, разведчики осторожно шли по тоннелю. За ними на некотором расстоянии в шеренгу по два двигались другие спецназовцы. Стены и свод тоннеля были сложены из каменных глыб разной величины и конфигурации. Но, тем не менее, все глыбы были подогнаны друг к дружке настолько плотно, что казалось, тоннель выложила не природа, а чьи-то умелые руки. А может, и вправду это сделала не природа, а руки — как знать? Может, в какие-то незапамятные времена кто-то и впрямь проложил сквозь горную гряду этот тоннель. Кто это был и для какой надобности был проложен тоннель, теперь это установить вряд ли было возможно. Скорее всего, даже какие-нибудь историки или археологи, изучающие древние времена, и те не смогли бы дать ответ на этот вопрос.
Тоннель большей частью шел прямо, и лишь изредка он загибался под тупым углом то вправо, то влево, а дальше опять был прямым, как коридор какой-нибудь нескончаемой казармы.
— Ты только глянь! — удивленно проговорил вполголоса Подкова. — Прошли уже больше километра, а он все никак не кончается! И хоть вы меня убейте на месте, а все равно природа такого дива создать никак не могла!
— Похоже на то, — отозвался Червонец. — Помнишь, чему нас учили наши инструкторы? Природа, говорили они, не терпит прямых линий и углов. А тут — сплошные прямые линии и углы! Эхма! Туристов бы водить по этому тоннелю — то-то разбогател бы экскурсовод. Вот уйду в отставку, открою туристическую фирму и разбогатею!
— Не разбогатеешь, — ухмыльнулся Казак.
— Это почему же? — удивился Червонец.
— Потому что завтра мы этот тоннель взорвем к чертовой матери! — ответил Казак. — Или ты забыл о приказе?
— Ах да, — опомнился Червонец. — Эх, незадача… А счастье было так близко…
Так, вполголоса переговариваясь, они шли и шли по тоннелю, который все никак не кончался. Лишь один Цветок не участвовал в разговоре. Он вспоминал, не забывая при этом чисто автоматически подсвечивать фонариком и прислушиваться.
О чем он грезил? На этот раз его воспоминания были о девушке, которую звали Ксенией, она была давней знакомой Цветка. Более того — она была его любимой девушкой. Впрочем, сейчас Цветок не мог сказать, любит ли он Ксению по-прежнему или она превратилась в теплое, грустное, нежное воспоминание, от которого щемит душу. И не потому, что они расстались, и не потому, что Ксения была сейчас очень далеко — так далеко, что и не дотянуться, и не дозваться. Дело было совсем в другом. Да, они расстались, но ведь что такое расставание парня и девушки? Это понятие относительное и условное. Вчера расстались, завтра почувствуют и поймут, что жить им друг без друга тяжело до невыносимости, и сойдутся вновь. Но у Цветка и у Ксении был совсем другой случай. Очень было похоже, что они расстались по-настоящему. То есть навсегда. Как говорится, без возможности помилования и возврата.
Получилось оно так. Ксения была своей, деревенской, и вдвоем с Цветком, который, впрочем, не был еще тогда никаким Цветком, а был обычным деревенским парнем Василием Лютиковым, они уже исподволь мечтали о свадьбе, о совместной жизни и о совместном простом и уютном счастье, и, наверное, рано или поздно состоялась бы эта свадьба, если бы не одна закавыка. Закавыка состояла в том, что Василию очень уж хотелось стать спецназовцем. Ему довелось один раз видеть спецназовцев в деле, еще когда он служил срочную службу. А потом он посмотрел документальный фильм о спецназовцах. Фильм они смотрели вдвоем с Ксенией. «Вот, — сказал Василий, я тоже хочу быть таким же спецназовцем!» Помнится, Ксения тогда лишь посмеялась над такой его мечтой. В самом деле — какой из Василия спецназовец? Неторопливый белокурый увалень с деревенской физиономией — вот кто такой Василий Лютиков. Так она ему и сказала, и на этом разговор до поры до времени забылся.
Разговор-то забылся, а вот мечта Василия не забывалась. Более того, она приобретала вполне практические черты. Втайне от Ксении, а заодно и от родителей, потому что они также были на стороне Ксении, Василий однажды наведался в районный военкомат: так, мол, и так, желаю быть спецназовцем и что мне для этого нужно сделать? К его немалому удивлению, в военкомате серьезно отнеслись к таким его словам и ничего не сказали ни о том, что он деревенский увалень, ни о его деревенской физиономии. Наоборот, ему все подробно объяснили, подсказали, с чего начать и в какие инстанции, помимо военкомата, еще обратиться. Василий так и сделал. Так вот и начался долгий и, как потом оказалось, невообразимо трудный путь, который в итоге привел Василия туда, куда он так стремился, — то есть в спецназ.
«Вот видишь, а ты надо мной насмехалась! — сказал он Ксении. — Берут меня в спецназ! Вот допустили до испытаний. Ох, и трудные же испытания, скажу я тебе! Но ничего, уж я-то их выдержу! Вот увидишь!»
«А как же я?» — спросила Ксения.
