Цветок и Червонец, взяв автоматы на изготовку, двинулись в сторону рассеянного света. Фонари они не включали, так как издали их могли заметить, а двигались в полной темноте, касаясь руками стен. Цветок двигался вдоль левой стены, Червонец — вдоль правой. Ступали они осторожно — звуки шагов также не должны были слышаться. Ну и, понятно, между собой они не разговаривали — в тоннеле было тихо, и потому человеческий говор мог быть услышан с далекого расстояния. Мало ли кто мог затаиться на том конце тоннеля, откуда пробивался неяркий, рассеянный свет!
Так они прошли до того места, где тоннель почти под прямым углом поворачивал вправо. Здесь Цветок бесшумно перешел к правой стене тоннеля — эта позиция была надежнее. Получалось, будто оба разведчика притаились за углом. Червонец осторожно, стараясь не издавать никакого шума, выглянул из-за угла. Какое-то время он стоял, не двигаясь, затем бесшумно поменялся местами с Цветком — посмотри, мол, и ты. Цветок так же осторожно и бесшумно выглянул из-за угла и замер.
Да, и в самом деле — это был конец тоннеля. Другими словами — его противоположный выход. Причем был он совсем недалеко, в каких-то пятидесяти метрах. Выход был довольно-таки просторный. Неяркий, окрашенный в розоватый оттенок свет проникал в этот выход. Цветок и Червонец разом сообразили — это наступил рассвет. Еще не в полную силу, но наступил. А коль так, то света в тоннель с каждой минутой будет проникать все больше и больше. И это было плохо. Выходить из темного места на светлое пространство всегда плохо. Ты вначале почти ничего не сможешь увидеть, зато тебя увидят мгновенно. Конечно, могло статься и так, что там, у входа в тоннель, никого и нет. А если есть? Если те, кто у входа, враги?
Быстро и бесшумно Цветок побежал в глубь тоннеля, чтобы доложить обо всем Маугли и остальным спецназовцам. Червонец остался за углом — на подстраховке. Добежал Цветок быстро — тут и бежать-то было всего ничего. Фонарь он все так же не включал, правой рукой касался левой стены.
— Кислое дело, — сказал Маугли, выслушав то, о чем ему доложил Цветок. — Рассвет, понимаешь ли… Тут одно из двух: или сидеть в тоннеле до самого заката, или — внаглую… Дожидаться заката — это долго. А вдруг кто-нибудь вздумает сунуться в тоннель и натолкнется на нас? Тогда нас расшифруют… Да и барышню-агентессу надо спасать. Ведь, должно быть, ищут ее, сердечную… Что будем делать, братва? Только скорее соображайте!
— Внаглую действовать, — раздались голоса из темноты тоннеля. — Что же еще?..
— Ну, помирать, так весело! — выдохнул Маугли. — Цветок, Подкова, Казак! Бегом к выходу! Прихватите по пути Червонца. Если у выхода часовые, ликвидировать их. Без шума и пыли, как учили!
Цветок, Подкова и Казак, придерживаясь руками стен, бесшумно побежали к выходу.
А дальше все было разыграно, как по нотам. Прихватив с собой Червонца и одним лишь прикосновением руки объяснив ему суть приказа, все четверо спецназовцев осторожно двинулись к выходу из тоннеля. Двое шли друг за другом вдоль левой стены, другие двое — точно таким же образом вдоль правой стены. Двигались, стараясь ступать бесшумно. Все четверо заранее извлекли из ножен ножи. Когда двигаешься в темноте или даже в полутьме, очень важно, чтобы руки у тебя были свободными, а то мало ли какое препятствие может ожидать тебя. Глазами его не увидишь, а вот руками нащупаешь. Поэтому ножи все четверо спецназовцев держали в зубах. Так и двигались, подбираясь к выходу из тоннеля все ближе и ближе.
В тоннеле же становилось все светлее и светлее. Не только о полной тьме, но уже и о полутьме говорить было нельзя. В каких-то десяти метрах был выход, и в него заглядывало утреннее розоватое небо. Даже маленькие облачка уже можно было разглядеть на нем. В такой ситуации было главным, чтобы никто ненароком не заглянул в тоннель. Если заглянет, тогда беда. Тогда заглянувший без особого труда разглядит в тоннеле четырех людей, распластавшихся вдоль стен и с ножами в зубах…
