Корабль повалился на правый борт. Я думал, что все произойдет так же, как и при предыдущем маневре, и он выровняется, однако палуба кренилась все больше и больше. Солдаты на левом борту, поднимавшемся все выше по мере того, как опускался правый борт, цеплялись за края амбразур: оружие их скользило вниз и ударялось туда-сюда. Глянув через дверь, я увидел, как в сеть оснастки свалился с главной мачты моряк, а потом в море градом посыпались с поручней ручные пищали. До моего слуха донеслись из-под сети на верхней палубе треск и вопли, когда все, что не было закреплено, разом поехало вниз. На все это ушли считаные секунды, однако время словно бы растянулось в моем восприятии, выхватывая страшные подробности одну за другой. Все солдаты на нашей палубе вместе с оружием падали вниз, ударяясь о правый борт. Длинная пушка на левом борту также начала высвобождаться из своего крепления.
— Надо уносить ноги! — крикнул своему напарнику стоявший возле нас матрос.
Они опустились на колени и, цепляясь за ограждения, торопливо поползли на проходящий над сеткой трап, ибо палубу уже накренило под таким углом, что идти по ней было просто невозможно. Люди под сеткой кричали, я видел протянутые сквозь ячеи руки.
— Пошли! — позвал я Эмму, отправляясь следом за моряками и скрипя зубами от боли в плечах.
Какое-то мгновение я опасался, что девушка останется на месте, однако слух подсказал мне, что она торопится следом. Мы оказались на трапе. Внизу люди отчаянно рубили сеть своими ножами. Чья-то протянувшаяся ладонь схватила меня за руку, и полный отчаяния голос выкрикнул:
— Помогите нам!
Но тут на нас обрушилась вода, а вместе с ней, как удар, холод, и я почувствовал, что меня уносит прочь. В те доли секунды, когда я ощутил себя на гребне волны, мне удалось еще заметить, как градом сыплются солдаты с юта сквозь открытые или сломанные задвижки и люки… Голубь, глаза которого были полны ужаса, в тяжелой красной бригандине, как камень, пролетел мимо меня… За ним рухнул полный Снодин, отчаянно размахивая руками и вопя. Поднимая столбы брызг, солдаты падали в море и исчезали: тяжелая одежда и шлемы немедленно уносили их на дно. Всех… всех до единого. Оставшиеся в ловушке под сетью и на нижних палубах подняли отчаянный крик. Но тут над моей головой сомкнулась холодная вода, и я успел только подумать: «Вот он, тот конец, которого я всегда опасался… Видно, мне все-таки суждено утонуть». И тут боль вдруг оставила меня.
На несколько мгновений мною овладел полнейший, абсолютный ужас, а затем я ощутил, что меня несет вверх и вперед, и голова моя оказалась над поверхностью. Брыкаясь в воде, я отчаянным глотком хлебнул воздуха, и меня отнесло на несколько ярдов от «Мэри Роуз». Огромный корабль лежал на боку и быстро тонул. Часть фока уже плавала по воде, а стеньга и сама фок-мачта почти горизонтально лежали над бурлящей водой. По ним бежали крохотные бурые силуэты: нетрудно было понять, что это крысы. Удивительным образом уцелели оба марсовых на фок-мачте — они цеплялись за снасти и жалкими голосами молили о помощи, а их огромная мачта, верх которой раньше можно было увидеть, только задрав голову, теперь находилась всего в нескольких футах над волнами. Жутких воплей солдат и матросов, оказавшихся в ловушке под сетью, больше не было слышно. Я огляделся по сторонам: всего дюжины две людей, как и я, брыкались и кричали, оставаясь на поверхности воды, да еще несколько свежих утопленников плавали спинами вверх. Ну, про крыс я не говорю. В нескольких футах от меня громко булькнуло и всплыл пузырь воздуха. Корабль осел, уходя под воду.
Я вновь ощутил силу, увлекавшую меня вниз. Быть может, причиной ее было судно, опустившееся на морское дно, до которого от поверхности было футов пятьдесят, — оказавшись под водой, я увидел среди множества пузырей неясные очертания носовой надстройки. Она как будто шевелилась, отваливаясь от корпуса. Закрыв глаза, чтобы не смотреть на весь этот ужас, я вдруг увидел перед собой скорбное лицо человека, которого некогда утопил.
Внезапно ток воды, увлекавший меня вниз, прекратился. Лихорадочно ударив ногами, я метнулся к поверхности и вынырнул, отчаянно втягивая в себя воздух. Чуть поодаль «Великий Гарри» несся на французские талей. После того, что произошло с «Мэри Роуз», этот корабль не намеревался поворачиваться боком. На одной из талей прогремел пушечный выстрел. Ему ответил рык пушек на носу «Великого Гарри», и над водой поплыл дым. Отчаянным движением я вцепился в какой-то оказавшийся рядом предмет. Это был длинный лук, слишком легкий, чтобы выдержать мой вес. Я ощутил жуткий холод и внезапную легкость в голове и понял, что вновь опускаюсь на глубину.
«Говорят, если уж тонешь, то, когда уходишь под воду в третий раз, это точно конец», — вспомнилось мне.
