Сбросив обувь, я подбежал к лестнице, и Эмма, помедлив, последовала моему примеру. Когда мы оказались возле люка, я оглянулся. «Мэри Роуз» уже вырвалась вперед остальных кораблей, оставив позади «Великий Гарри», за которым следовал весь флот. Сквозь открытую заслонку соседнего со мною лучника я увидел вдали стены замка Саутси. Потом я посмотрел вниз, на пенистые волны, которые рассекало наше судно. Меня замутило.
Взявшись за лестницу, я посмотрел на Эмму. Она снова замерла на мгновение, однако, бросив на меня свирепый взгляд, подчинилась.
Я неторопливо спустился вниз, стараясь забыть про боль в плечах и руках. На нижней палубе, как и прежде, стояли стрелки с пищалями, расставив ноги возле своих амбразур, а по обе стороны от лестницы замерли наготове рядом с двумя длинными пушками два артиллерийских расчета. Через широкую дверь, выходившую на трап над сетью, я видел, что мы по-прежнему мчимся к галеям. По обе стороны двери застыли два моряка, также смотревшие вперед. И тут «Мэри Роуз» начала поворот. Левый борт наклонился, сбросив меня с лестницы на палубу. Ударившись плечом, я вскрикнул от боли. Матросы, находившиеся по соседству, оглянулись. Корабль еще сильнее накренился, а потом выпрямился.
Я попытался подняться. Руку мою пронзила боль, однако я все-таки умудрился встать на ноги. Эмма замерла на месте, глядя на меня.
— Не смогу спуститься по лестнице, — пояснил я.
— Нам было велено спуститься под ют, — отозвалась мисс Кертис.
— Идите. Я не могу этого сделать.
На лице девушки впервые появилось смущенное, нерешительное выражение. Сойдя с лестницы, она остановилась возле меня. Корабль все еще разворачивался, и некоторые из стрелков-пищальников держались одной рукой за борт. Взглянув вперед, я понял, что «Мэри Роуз» намеревается повернуться к галеям бортом и обрушить на них всю мощь своих пушек. Ощутив головокружение, я осел на пол. Эмма посмотрела на свою порванную рубашку. Каменное сердце все еще раскачивалось на шнурке у нее на шее. Трудно было поверить, что передо мной девушка, а не юноша. Запахнув на груди ворот, она села возле меня.
— Боитесь, мастер Шардлейк? — спросила мисс Кертис холодным тоном.
— Ликон прав, — возразил я. — Смерти боятся все.
Эмма отрывисто усмехнулась:
— Лучше умереть в бою, чем на виселице.
Теперь голос ее показался мне заметно более высоким. Стало быть, и его Эмме тоже приходилось держать под контролем все эти годы.
— Дэвид жив, но тяжело ранен, — сообщил я ей.
Опустив голову, девушка негромко произнесла:
— Я не хотела убивать его. Я была готова прикончить вас с Бараком, но не сумела этого сделать.
— Я это понял.
Не ответив, лучница склонила голову. Я посмотрел вперед. Четыре галеи оказались теперь совсем рядом, и я заметил, что борта их были усыпаны золотыми изображениями герба Франции. Все так же выстроившись в форме квадрата, они медленно поворачивались, обращая свои орудия к «Мэри Роуз». Я сказал по возможности спокойным тоном, хотя сердце мое бешено колотилось:
— Французы уже близко.
— Ну и пусть, — ответила Эмма, не поднимая глаз.
— Если мы сумеем выбраться отсюда, Хоббей передаст мне опеку над вами. Так что решать свою судьбу вы будете сами, — объявил я ей.
Она снова оделила меня жестким взглядом:
— Если мы выживем, я найду себе другую роту. Может, надо будет сражаться с шотландцами.
— Я рисковал всем, чтобы попытаться спасти вас.
— Ну и совершенно напрасно… Я вас об этом не просила!
— Но я хотел предоставить вам шанс… выбор…
Внезапный грохот заставил меня умолкнуть. Темно-серое облако накрыло нос ближайшей к нам галеи. Секунд на двадцать наступила странная тишина, а потом один из моряков пробормотал:
— Совсем рядом пролетело.
Тут снизу донесся крик:
— Огонь!
За ним последовал грохот, сильнее которого мне не доводилось слышать за всю жизнь: его произвели все пушки правого борта «Мэри Роуз», неровной чередой выстрелившие по галеям. Волна сотрясения прошла по моим ногам, заставляя содрогаться сами кости и производя жуткое давление на уши. Палуба закачалась и заскрипела. Я посмотрел на Эмму: она глядела вверх, и глаза ее пылали волнением.
Когда дым рассеялся, я увидел, что галеи остались невредимыми. Наше судно начало резкий и крутой поворот налево. Затрещали под ветром паруса, а из двери дохнул сильный порыв ветра.
— Слишком быстро, — заметил один из моряков.
