Теперь я не имел никаких рекомендательных писем, никаких полномочий, позволяющих попасть в замок. Обращаться к Уорнеру я не смел. Однако, оказавшись лицом к лицу со стражей у рва, я обнаружил, что страх и самоуничижение оставили меня, уступив место привычным адвокатским хитростям и уловкам. Я поведал часовым — достаточно убедительно, — что, будучи сержантом юриспруденции, исполнял личное поручение ее величества королевы на корабле «Мэри Роуз». Я сумел бойко произнести название судна, хотя внутри у меня все так и оборвалось.
Я рассчитывал на то, что речь моя произведет впечатление на дежурного офицера, однако он с сомнением посмотрел на меня:
— Интересно, что потребовалось адвокату на борту «Мэри Роуз»? Сегодня по Портсмуту тучами шляются всякие оборванцы, утверждающие, что якобы чудом спаслись с затонувшего корабля. По большей части эти мошенники надеются получить пенсион. Но если вы адвокат, где ваша мантия?
— На дне Солента! — рассердился я. — Еще раз говорю вам, я был на этом судне, и картина его гибели будет преследовать меня до конца дней! А теперь отнесите это письмо королеве, дело не терпит отлагательств. Она примет меня. А если вдруг откажет, можете бросить меня в ров, возражать не буду.
Стражник вновь посмотрел на меня скептически, однако все-таки поручил солдату отнести мое послание. Барак хлопнул меня по плечу.
— Так-то оно лучше, — проговорил он с заметным облегчением в голосе. — Отлично: вижу, вы приходите в себя…
Я не ответил. Вид этих солдат живо напомнил мне о Ликоне, о его роте и о столбах брызг, в которых они уходили на дно. Перехватив поводья Нечета, я вдруг заметил, что костяшки моих пальцев побелели.
Спустя полчаса меня проводили в богато украшенную палату. Джеку было велено ждать во дворе. Королева, сидя за столом, что-то писала. Как всегда, общество ее разделяли две камеристки, вышивавшие в эркере. Они поднялись и поклонились. Роберт Уорнер стоял возле своего стола. Он сердито смотрел на меня, пока я низко кланялся ее величеству. Екатерина же встала, и я заметил, что она выглядит такой же напряженной и утомленной, как и прежде.
— Стражник сообщил мне, что вы, Мэтью, были на «Мэри Роуз»? — благосклонным тоном спросила она.
— Именно так, ваше величество.
Я обнаружил, что к моим глазам прихлынули слезы.
По кивку королевы Уорнер проводил меня к креслу. Сложив руки на груди, Екатерина Парр посмотрела на меня сверху вниз.
— Что случилось? — спросила она негромко.
Я глубоко вздохнул, и какое-то мгновение слова просто не шли с моего языка.
— Извините меня, ваше величество. Я так стремился сюда, но теперь, нижайше прошу в этом прощения, не могу говорить, — выдавил я наконец. Голос мой дрогнул.
— Успокойтесь, Мэтью. — Королева дала знак одной из камеристок. — Розамонда, принесите немного вина.
Через пару мгновений я взял себя в руки и заговорил:
— Я знаю, что произошло с Хью Кертисом. И с бедным Майклом Кафхиллом, которого довели до самоубийства. Кроме того, мне есть что рассказать вам о сэре Ричарде Риче и о женщине, с которой я познакомился в Бедламе. Это очень мрачная тайна.
Тут Уорнер впервые подал голос:
— Если дело касается Рича, ваше величество, то следует проявить осторожность. Мастер Шардлейк, не может ли ваш секрет представлять опасность для королевы?
Поколебавшись, я произнес:
— Пожалуй, вы правы. Видит бог, трезвость суждений моих в последнее время оставляет желать лучшего.
Однако Екатерина улыбнулась и с неотразимой лукавой улыбкой произнесла:
— Нет уж, Мэтью, вам не удастся зайти так далеко по этой тропе и оставить меня в одиночестве. Рассказывайте все, и я решу, что именно следует делать.
И я поведал королеве о том, как раскрыл обман, творившийся в Хойлендском приорстве, и о нападении Эммы на Дэвида, хотя и не стал акцентировать ее внимание на полученном Дэвидом тяжелом ранении и умолчал о том, что это он убил Абигайль. Я рассказал о бегстве Эммы в Портсмут, о своей сделке с Ричем, о том, как отправился на «Мэри Роуз», и о ловушке, устроенной мне Уэстом. О том, как корабль начал крениться на моих глазах и как он затонул. Тут мой голос снова задрожал.
После того как я договорил, королева молчала целую минуту. Плечи ее поникли, а затем она решительно выпрямилась и спросила меня:
— Итак, вам неизвестно, что далее произошло с Эммой Кертис?
— Нет. Я знаю лишь, что у нее нет денег и что она оставила Портсмут в одной рубашке.
— Негодяи! — вспылила Екатерина, покраснев. Она была охвачена такой яростью, в какой мне еще не приходилось видеть ее величество. — Негодяи и злодеи… проделать такое над бедной девочкой ради денег! Но то, что натворил Ричард Рич, гораздо хуже. Положение Эммы еще возможно исправить, однако Рич не должен угрожать жизни этой несчастной женщины, заточенной в Бедламе!
— Но что вы тут можете сделать, ваше величество? — обеспокоенным тоном спросил Роберт. — Король…
Королева покачала головой:
— Я сама справлюсь. — Она встала. — Насколько мне известно, сэр Ричард Рич сейчас находится в Портчестере. Приведите его ко мне.
— Но, ваше величество… — попытался было возразить адвокат.
