Так это и есть то место, где продают хрустальные шары, подумала Дана. Если это единственное достойное место такого рода во всём рейхе, то его хозяин, конечно, может чувствовать себя в безопасности, даже хамя эсэсовцам.
– «Самые мощные», – передразнил старик. – Ты, жердина, совсем соображение потерял на своей живодёрне? Хочешь уморить девочку?
– Я готов отвечать за каждое своё слово, – спокойно сказал офицер. – Если не веришь мне, удостоверься сам.
Захариас резво направился к Дане.
– Сударыня, позвольте ваши ручки. Только без перчаток, будьте добры.
Дана умоляюще поглядела на доктора Штернберга: ей так не хотелось стягивать перчатки и предъявлять старому брюзге до безобразия неухоженные руки с отвратительным концлагерным клеймом. Офицер едва заметно кивнул – он её понял. Но велел:
– Снимайте, – и добавил потише: – Не бойтесь.
Дана, помедлив, стащила перчатки, бросила их на стол и протянула старику руки ладонями вверх. Но тот, цепко взяв её за пальцы, быстро перевернул её ладони вниз и, конечно, сразу увидел корявые синие цифры у запястья.
– Вот оно что, – пробормотал старик и вновь повысил голос: – Да ты чего себе вообразил, косой выродок? Думаешь, я продам тебе кристалл, чтобы он служил игрушкой для твоих рабынь? А ну пошёл к чёртовой матери отсюда!
Дана попятилась, вздрогнув от его хриплого рявканья, напомнившего окрики лагерных надзирателей.
– Она вовсе не рабыня, она – моя ученица, – с достоинством возразил доктор Штернберг, и оттого, как он это произнёс – сделав равный упор на двух последних словах, – Дане стало так странно, так обессиливающе хорошо.
– Чушь, – отрезал Захариас.
– Это правда! – с неожиданной для самой себя горячностью воскликнула Дана.
Старик хмуро изучил её руки.
– Ваш дар – не по вашим хрупким плечам, сударыня. Мне вас жаль. И учитель вам попался прескверный.
– А вот это неправда, – тихо, но очень твёрдо сказала Дана, глядя в его янтарные цыганские глаза. Захариас ничего не ответил, лишь непонятно дёрнул уголком рта – то ли в усмешке, то ли с досадой – и пошёл снимать с полок какие-то коробки.
Старик полностью задёрнул тусклое окно (комната погрузилась в густой полумрак) и открыл выставленные в ряд вдоль края стола коробки. В них на чёрном бархате покоились прозрачные сферы разного размера – некоторые были с кулак, некоторые – с детскую голову. На их гладко отполированных поверхностях не было ни малейшего отблеска, они казались тяжёлыми сгустками холодной пустоты. Зрелище было загадочным и жутковатым.
– Подойдите к ним, – негромко сказал доктор Штернберг. – Посмотрите в каждый из них. Выберите тот, что вам больше понравится.
– Что значит «понравится»? – спросила Дана.
– Вы поймёте сами. Просто посмотрите в них.
Дана медленно пошла вдоль ряда сфер, похожих на огромные гладко обтёсанные куски затвердевшего воздуха. Она добросовестно по несколько секунд смотрела в каждую сферу, но ничего не ощущала. Перед предпоследним хрустальным шаром – очень крупным, она сумела бы поднять его только двумя руками – Дана задержалась, ей почудилось, что он чем-то отличен от других. Ей захотелось выяснить, чем же именно, и она наклонилась вперёд, заглядывая в самую глубь серо-чёрной пустоты. Там, внутри, виднелось крохотное белёсое зёрнышко, вероятно, дефект или… Пятнышко дрожало и пульсировало, и будто бы росло. Дана склонилась ещё ниже, пытаясь разобрать, на самом ли деле с этим шаром творится что-то диковинное, или ей только мерещится – и светлое пятно под её пытливым взглядом всклубилось белёсым дымом, быстро заполнившим всю сферу. «Посмотрите», – хотела произнести Дана, но не почувствовала собственного языка. Шар словно разбухал и разверзался навстречу, стремясь поглотить её, и она крепко вцепилась руками в край стола. Плотный белый дым заполнил всё вокруг и вдруг превратился в густой мельтешащий снег. Поодаль, прямо впереди, посреди площади, окружённой каменными громадами, разметав руки, лежал какой-то человек. Дана вскрикнула, попятилась, натолкнулась на невидимую преграду и заверещала от ужаса: ей вдруг подумалось, она уже никогда не выберется из белого морока. Перед глазами всё стремительно потемнело, и она осознала, что по-прежнему находится в комнате, возле стола, перед прозрачным хрустальным шаром, а доктор Штернберг стоит позади и держит её под локти.
– Для первого раза слишком много, – сказал он ей на ухо. – Больше пока не смотрите, не то потеряете сознание.
– Я видела человека на снегу, – прошептала Дана.
– Там можно увидеть всё, что угодно. Я научу вас видеть то, что вы захотите. Вы будете знать прошлое, настоящее и будущее, всё, что пожелаете. Ваш дар безграничен. Я ещё не встречал никого, кто увидел бы что-то в кристалле с первого раза…
