Штернберг осторожно поднёс руки к лицу своей ученицы, как к только что созданному божественному образу, легко дотронулся до её растрёпанных ресниц, до бровей, до горячих висков, сомкнул пальцы на тонком затылке – но вовремя вспомнил о помехе. Пришлось выпростать одну руку из волос девушки, глядевшей на него изумлённо и доверчиво, стащить с носа громоздкое стеклянно-металлическое ограждение, зацепить очки дужкой за цепочку амулета и вновь склониться, чтобы с содроганием ощутить под своими губами сладкие, испуганно сомкнутые, неопытные губы. В его же распоряжении был опыт тысяч людей, который он после секундного сомнения отверг, оставив лишь себя самого. Он невесомыми касаниями, мелкими глотками пил нежную податливость, постепенно прилаживаясь ко всем изгибам слегка шершавых, обветренных девичьих губ, постепенно смелея, усиливающимся напором раздвигая их до тёплой влаги, а его ладони тем временем скользили вдоль её тела, выписывая невидимые тайные знаки, подбирая неслышную, но осязаемую древнюю мелодию. Дана сначала неловко закинула руки ему на шею, потом с опасливым благоговением погладила его волосы, но вскоре освоилась, растрепала его и без того взъерошенную густую шевелюру, а затем обняла его, заведя одну руку ему за спину, а другую, с вытатуированным номером, запустив под рубашку, ища тонкий шрам под рёбрами. Долгий и глубокий плотоядный поцелуй Штернберга обмелел, словно летняя река, от шальной улыбки нездешнего счастья. Штернберг всей тяжестью губ ощущал, как Дана, загнанно дыша, улыбается ему в ответ.
Но чем ниже опускались его руки, и чем теснее он прижимал её к себе, тем больше леденела её улыбка. Девушка начала дрожать всем телом и даже отшатнулась, когда его нахальные пальцы закрались в укромный просвет между тесно сдвинутыми бёдрами. Всё же боится… И сильно боится. Ещё через миг он ощутил, как она резко отстранилась, когда в коридоре, где-то совсем близко, раздались зычные голоса охранников. С такой же судорогой острого испуга Штернберг глянул на тёмный дверной проём, затем, скользнув изнемогающей рукой Дане под коленки, усадил её на кровать и набросил ей на плечи одеяло. Дана снова легко дотронулась до его груди, словно стремясь удержать его, но, кажется, в её взгляде было и благодарное облегчение от того, что он пока не зашёл дальше, не стал ловить её на отчаянном слове…
– Теперь ложись спать, – тихо велел Штернберг, надевая очки и отходя к двери, – не то я из-за тебя совсем сойду с ума и не смогу провести завтрашний экзамен. Мне теперь и так уже не будет покоя.
Обдумать, что же ему делать дальше с бесценным и незаслуженным подарком судьбы, Штернберг решил позже. Остаток ночи он планировал посвятить снам про то, как будет преподавать своей ученице уроки плотской любви, благо теоретических знаний было хоть отбавляй.
Ранним утром его выдернул из сладкого забытья звонок из Мюнхена.
– Так кого же вы всё-таки представляете?
– Человека, который знает точную дату окончания войны. Возможно, вы услышите от меня эту дату – но немного позже.
– Вы всё ходите вокруг да около. Сплошные загадки. Если так и дальше будет продолжаться, вряд ли мы с вами о чём-либо договоримся.
– Больше конкретики? Извольте. Я говорю от имени того, кто возглавляет самый передовой отдел большого научного института. Этот отдел занимается исследованиями в тех областях науки, для которых ещё даже не существует названия. Нашим разработкам нет аналогов. Вы уже видели образец.
– Зачем нужна эта дьявольская штука?
– Это первоматерия. Она повинуется мысленному приказу и может принимать любую форму. Вы даже можете наделить её подобием разума, если захотите.
– Господи.
– Но это далеко не всё. Человек, которого я представляю, готов предложить вашему правительству в качестве гарантии сотрудничества новый тип оружия. Революционно новый. Германии никакое оружие уже не поможет, лишь затянет войну, которая давно проиграна. А за вашей страной будущее. Это слова человека, который знает будущее так же хорошо, как мы с вами знаем прошлое. Он поручил мне продемонстрировать вам действие вот этого прибора…
Раздался стук, что-то щёлкнуло и загудело, хлопнула оконная рама.
– Смотрите вон туда.
– И что же?
– Смотрите.
– Это… это… это же собака хозяйки! Зачем вы это сделали?.. Боже. Бог мой!
– У более крупных объектов процесс разложения занимает больше времени. Иногда до нескольких часов. К этой слизи нельзя прикасаться, но совсем скоро она превратится в пыль и будет абсолютно безопасна. Это первый портативный образец того оружия, которое мы можем вам предложить. Дальность действия этого образца пока очень небольшая, но стационарная установка способна вызвать такой эффект на расстоянии до десятка километров. Уничтожает любые органические предметы. Вот, взгляните.
– Да уж… Вообще-то эта штука выглядит очень громоздкой…
