– Перечисли мне виды энергетических ударов. Все, какими владеешь.
Глаза девушки мигом потускнели, словно из них убрали крошечные наполненные солнцем зеркальца.
– Не понимаю, – глухо сказала она.
– Виды – энергетических – ударов, – с расстановкой повторил Мёльдерс. – Чего тут непонятного? Перечисли.
– Виновата, господин офицер, – совсем тупо произнесла Дана. – Я не понимаю, о чём вы говорите.
– Не понимаешь? – зловеще переспросил эсэсовец. – Ты мне тут комедию не ломай, девка! Не понимает она. Я тебя насквозь вижу. Забыла теорию – тогда перейдём к практике. Давай защищайся! – с этим восклицанием он выбросил вперёд правую руку с напряжённо вытянутыми пальцами, и стоявшая в нескольких шагах Дана внезапно согнулась, будто получив кулаком под дых. Из носу у неё частой дробью закапала кровь.
За миг до того Штернберг отбросил в сторону, как тряпку, топтавшегося перед ним офицерика с блокнотом – и именно поэтому его отводящий удар опоздал.
Мёльдерс резко обернулся, в глазах промелькнуло удивление.
– А ну прекратить! – рявкнул на него Штернберг. – Вы что, хотите угробить преданного рейху специалиста?
– Да на кого вы повышаете голос, милый мой юноша? – Мёльдерс иронично задрал редкие брови. – Вы получили внеочередное повышение? Кто тут старший по званию, вы или всё-таки я? Отвечайте, оберштурмбаннфюрер!
– Виноват, штандартенфюрер, – с ненавистью произнёс Штернберг. – Разумеется, вы.
«Пока что», – яростно добавил он про себя.
Они одновременно обернулись к курсантке – но той уже и след простыл. Ошибка, тоскливо подумал Штернберг, ох, какая ошибка. Лучше бы Дана спокойно стояла на месте и упорно твердила о полном непонимании чего бы то ни было. Тогда Мёльдерс, побрызгав слюной, скорее всего, благополучно оставил бы её в покое, приняв за круглую дуру. А теперь… Но, кажется, чернокнижник уже через минуту напрочь забыл о ней. Штернберг всей душой отчаянно желал, чтобы это было действительно так.
Когда гостей повели обедать, Штернберг, приотстав от группы офицеров, нырнул в тёмную арку и через пустые, звенящие от солнца дворики побежал в монастырский сад. Дана наверняка была там. Он с разбегу свернул к калитке – и на мгновение замер, вцепившись в чугунные прутья. Впереди маячила прямоугольная чёрная спина высокого эсэсовца, шедшего по мощёной дорожке.
Мёльдерс остановился позади работницы, невозмутимо выпалывавшей сорняки возле розовых кустов, и резким движением сдёрнул с её склонённой головы грубо намотанный платок.
– Встать.
Дана вскочила, шарахнулась – но эсэсовец, вытянув худую и длинную руку, успел ухватить её за ворот.
– Так вот где ты от меня прячешься. Мы не закончили наш разговор…
Штернберг рванул на себя кованую решётчатую дверь.
– Боишься, – с аппетитом добавил Мёльдерс. – Почему ты не защищалась?
– Не умею.
– Врёшь. Тебя здесь этому научили?
– Нет.
– Сама выучилась?
– Нет.
– Врёшь… Буду краток. Ты будешь работать у меня. Так что вспоминай все свои навыки. Будешь проваливать задания или выкобениваться – накажу. Лично. Всё поняла? А если приложишь старания, будешь вкусно есть, хорошо одеваться, ну и прочее… С этого дня ты – моя подчинённая. Прямо сегодня поедешь со мной.
– А это уж как решит доктор Штернберг, – сказала Дана.
– Вот дура девка. Доктор Штернберг находится в моём подчинении, так же, как и ты. Просто в этом дефективном сопляке слишком много гонора, который я в один прекрасный день выбью из него вместе с потрохами. Ничего он тут не решает, решаю я. А он будет делать всё, что я прикажу. Я его ещё заставлю перед вашим строем со спущенными портками бегать. Учитель, а? Косенький студиозус, а туда же…
– Не смейте так о нём… – зашипела Дана.
– Чего? – Мёльдерс рассыпался мелким смехом. – Скажите пожалуйста. А ну, иди сюда… – он сгрёб девушку за форменную рубашку и подтащил вплотную к себе. Дана принялась так бешено извиваться и брыкаться, что через мгновение вырвалась, оставив у Мёльдерса в руках лишь отодранный клапан кармана со своей рубашки, но эсэсовец тут же вновь поймал её и отвесил оплеуху.
– Ах ты, сучка! Тебя, похоже, не научили здесь дисциплине. Зато я сейчас научу!
– Отставить! – гаркнул Штернберг у него за спиной, рванув из кобуры пистолет.
Чернокнижник резко обернулся.
– Отставить паскудство! Вы где находитесь, Мёльдерс? В портовом кабаке? Может, это вас следует поучить дисциплине?
Верховный оккультист встретился взглядом с гипнотизирующим чёрным зрачком смотревшего ему в глаза ствола «парабеллума».
– Парень, да ты рехнулся, – неестественно рассмеялся Мёльдерс. – Ты вообще соображаешь, что делаешь?
– Руки убрать от девчонки. Я сказал. Руки убрррать!!! Я неясно выражаюсь?!
Мёльдерс покрепче перехватил вырывающуюся Дану, но та, изловчившись, со звериной яростью впилась зубами ему в запястье. Это она умела делать очень больно, Штернберг хорошо помнил. Мёльдерс выругался и отшвырнул девушку прямиком в высокие кусты роз. Штернбергу хватило стремительного шага да молниеносного движения руки, чтобы поймать её, падавшую в колючие заросли, за предплечье, и дёрнуть к себе, пряча за спину.
– Благодарю, штандартенфюрер. Теперь вы свободны.
