– Мы работаем над её усовершенствованием. Кстати, этим устройством управляют специально подобранные и обученные люди. В случае, если наша сделка состоится, в распоряжении вашего правительства окажется большая группа таких людей. К тому же человек, которого я представляю, готов заняться обучением и ваших военных…
– Я… я доложу руководству… Я могу предъявить эти снимки?
Штернберг остановил магнитофон. Он уже во второй раз прослушивал запись. По большому счёту игра закончилась, оставался только самый последний ход. И – мат.
Собственно, звонок из Мюнхена был по совершенно иному поводу. Сотрудники оккультного отдела сообщили о готовящемся авианалёте на северный портовый город Киль – всего в нескольких километрах от него находилось уникальное предприятие, и начальство поручило Штернбергу
– Как отстреляешься, сразу послушай. Не разговорчик, а песня. Обертруп наконец выполз со своим «Вихрем» на рынок. Ты был прав: торгуется с американцами. Гиммлер просто со стула свалится.
– Макс, ты гений. Я буду добиваться твоего награждения…
Вокруг завода простирался густой лес. Вершины столетних буков тревожно шелестели в сгущающихся сумерках. Штернберг бродил между деревьями, легко касаясь пальцами седых стволов. Его воля тянулась ввысь, незримыми ветвями раскидывалась вширь. Густой туман поднимался с дальних болот, поглощая всё вокруг, скрывая длинные цеха, призрачными белёсыми волнами разливаясь под холодеющим небом; он был этим туманом. Тяжёлые низкие тучи надвигались на берег, укрывая город и окрестности глухим мраком; он был этими тучами, и ветром, пригнавшим их с моря, и дождём, вылившимся поутру на тёмную, утонувшую во мгле землю.
Этой ночью союзники отменили вылет из-за скверной погоды.
Через сутки погода внезапно вновь резко ухудшилась и сыграла с лётчиками злую шутку: часть самолётов, направлявшихся к Килю, разбомбила фабрику у городка, расположенного южнее, другая часть просто сбросила свой груз в море.
Штернберг, совершенно обессиленный, дремал на гостиничной кровати, и то ему грезилось, будто прямо от изголовья вверх уходит огромная скала-зеркало, то чудилось, будто Дана с улыбкой склоняется над ним, лежащим на нагретом солнцем каменном ложе.
Перед самым отъездом из школы произошла драгоценная мимолётная встреча на лестнице – пользуясь минутным отсутствием посторонних, Дана молча, непринуждённо обняла его, прижалась к нему, стиснув его руками немного повыше поясного ремня, и так стояла, словно тонкий плющ, обвивший высокое дерево. Долгие полминуты Штернберг пропускал сквозь пальцы шелковистые волны её волос, возил вдоль узенькой спины грубую ткань курсантской рубашки и благословлял всё сущее за то, что ему позволено прикасаться к ней. До того, как на лестнице раздался звук чьих-то шагов, она ещё успела шёпотом спросить: «Доктор Штернберг, а вы жалеете, что я вчера не сдержала своё обещание?» – «Какое? Ах, это… – Штернберг смущённо усмехнулся. – Честно? Да, очень». – «Это хорошо», – произнесла она и больше ничего не сказала.
Насколько светлее ему было бы, если б это тёплое неприкаянное существо всегда было рядом. Быть может – а, собственно, почему нет? – вывести на её руке концлагерное клеймо, изготовить для неё документы, сфабриковать сносную родословную, произвести в истинные арийки, да и жениться на ней? Ведь лучшей жены не найти. Вечная загадка, дрожь желания, ум, крепкая дружба – что ещё надо для счастья? И какие талантливые дети у неё родятся… «Династия великих магов». «Новая аристократия». В общем, мечта рейхсфюрера… Ну какие, к чёрту, дети, когда она сама ещё как ребёнок? «Доктор Штернберг, доктор Штернберг…»
Немного отдохнув и придя в себя, он намеревался отправиться к рейхсфюреру и выложить все собранные материалы, включая плёнку. Смутное предчувствие заставило его прежде позвонить из Киля в школу «Цет» – узнать, как прошёл первый экзамен, и то, что он услышал, разом изменило все планы. Мёльдерс только что приехал в школу. Чернокнижник явился без предупреждения, значительно раньше, чем обещал.
Всю дорогу Штернберг думал только об одном: Дана. Самолёт трясло и мотало. Он-то собирался до приезда чернокнижника тихо увезти её «на практику», куда-нибудь в самую дальнюю лабораторию, чтобы не попалась трупоеду на глаза. Не успел. Да и думал, не понадобится уже, с этой записью… Кретин. Ну почему не увёз сразу?!
