В сорок втором году я вспомнил об острове Даго, когда гулял по развалинам замка под Мюнхеном. Мне захотелось ступить на ту землю, которая долгое время служила пристанищем моим предкам. Но в последние часы перед отъездом мне пришло в голову, что настоящий остров Даго может не иметь ничего общего с романтикой детских фантазий. А вдруг это голое, плоское, глупое место, с ленивым тростником на нескончаемых болотах, со скучным провинциальным городишком, с пошлейшей суконной фабричкой, разросшейся как раз на месте замковых развалин? Бор вырублен, озёра загажены. На побережье – липкий серый песок, развешанные рыбацкие сети и удушающая вонь тухлой рыбы.
Поездка так и не состоялась, и намерение вскоре было забыто.
Но теперь, спустя пару лет, остров Даго вновь поднялся из глубин памяти, чтобы стать тем местом, куда я нередко наведываюсь во снах. Именно мой, тот самый, остров: с пенными волнами, штурмующими крутые скалы, с войском корабельных сосен, выстроенным из камня городом и замком на горе. Однако я никогда не думал, что мой остров окажется совершенно безлюден.
Теперь мне порой приходится брести сквозь один и тот же изматывающе-длинный сон: я иду от заброшенной пристани к пустому городу, где слепоглухонемые дома стоят с плотно закрытыми ставнями и запертыми дверьми, поднимаюсь к замку, почему-то уверенный, что должен кого-то во что бы то ни стало там найти. Лестницы в замке железные, гулкие, забранные стальными сетками, а длинные прямые коридоры перекрыты раздвижными решётками. Не замок, а тюрьма. Издевательски смотрятся дорогие гобелены на стенах пустых распахнутых камер, освещённых истошно-белым электричеством. В последней камере обнаруживается тюремного вида койка: узкая, железная, обшарпанная, в засохших пятнах крови, именно та, что я видел в камере-одиночке в Равенсбрюке. И от вида этой койки – пустой – мне становится безнадёжно и жутко, и я с усилием просыпаюсь.
Мюнхен9 августа 1944 года
Позже этот доклад не упоминался в отчётах, а немногочисленные приглашённые на него слушатели неофициально прибыли в Мюнхенский институт оккультных наук. По оцепленной боковой лестнице они поднимались в зал на третьем этаже. За окнами обе стрелки на циферблате старой ратуши скоро должны были достигнуть вершины.
