– Самое прямое, штандартенфюрер, – Штернберг имел вид чрезвычайно довольный. – Как вы думаете, сколько времени прошло с начала моего доклада? Немало, верно? Сколько на ваших часах? Без четверти три? Хорошо, позвольте, я вам дам небольшое задание: выйдите сейчас из зала и спросите у караульных, как давно началось наше совещание. Кровью клянусь, они вам скажут, что прошло не более двадцати минут. Затем выйдите на балкон, посмотрите на часы на ратуше, обратите особое внимание на высоту солнца…
– Послушайте, это уже смахивает на шарлатанство.
– Идите-идите. Потом поговорим.
Зиверс пожал плечами и неторопливо вышел. Все смотрели на мягко затворившуюся за ним дверь. Через пару минут дверь резко распахнулась, и управляющий делами «Аненербе» перескочил порог с такой поспешностью, будто за ним по пятам катил советский танковый батальон, а по лицу его читалось, что он намерен сообщить по меньшей мере о государственном перевороте.
– Как… как?! Сейчас полдень! Как?.. Ваш доклад только начался в полдень!
Все присутствующие разом бросились к окнам, чтобы разглядеть циферблат на башне ратуши, один лишь Штернберг остался невозмутимо стоять среди металлических зеркал.
Когда чиновники вновь расселись по местам, Штернберг, торжествующе улыбаясь, театрально воздел свои сверкающие перстнями руки фокусника:
– Вы видите, что можно совершить с помощью уменьшенной и значительно упрощённой модели Зонненштайна. А теперь представьте себе, господа, на что способен человек, оснащённый аналогичной системой гигантских каменных Зеркал. Их действие, согласно моим расчётам, возможно распространить на все земли, принадлежащие рейху! От Норвегии до Греции и Северной Италии! От Венгрии и генерал-губернаторства до французского побережья! Неоднородность физического времени на границах наших территорий создаст барьер из тонких энергий – и по линии фронтов пройдёт невидимая стена, которую не преодолеют ни сухопутные войска противника, ни вражеские корабли, ни бомбардировщики! – мальчишеский задор в голосе Штернберга перерос в звенящий лихорадочный восторг. – За те несколько лет, которые для всех людей за границами рейха будут лишь несколькими днями, мы воплотим все наши научные проекты в жизнь и создадим такое оружие, которое не оставит нашим противникам ни малейшего шанса!
– Несколько лет за несколько дней? Это абсурд, – отчеканил Каммлер. – Это противоречит всем физическим законам.
– Вы сами только что видели – это вполне возможно. Чудо, другой пласт реальности, называйте как угодно. Для нас всех сейчас важно лишь одно: это работает.
– Хорошо, что насчёт импорта, доктор Штернберг? – не унимался Каммлер. – Вы сказали, граница будет непроницаема. Вы намереваетесь на несколько лет отрезать Германию от всего мира?
– Именно так. Мне потребуется ваше содействие, господа. Мы должны организовать масштабную операцию, чтобы обеспечить германскую экономику всем необходимым…
– И что же – вы предполагаете, что сумеете изменить ход времени для всей Германии? – спросил Гиммлер. – Только для Германии?
– Я не предполагаю. Я уверен в этом, – торжественно объявил Штернберг.
Лейтенант из комендатуры ставки встретил гостя на лётном поле. Даже когда Штернберг в сопровождении лейтенанта направился к автомобилю, в глубине души он по-прежнему не слишком верил в происходящее.
