– Чёртова дюжина, – поправил товарища Хайнц. Это число – тринадцать – суеверного и впечатлительного Хайнца угнетало. Бледнолицый, пепельно-русый, близоруко прищуривавший затенённые серые глаза, Хайнц был не слишком крепким для своих семнадцати лет, ещё по-мальчишески тонким, и выглядел младше сверстников. Поначалу его в отделении подкалывали, но недолго – он был тихим серьёзным парнем, настолько самоуглублённым, что смеяться над ним как-то не получалось. И потому остряки быстро переключились на Вилли Фрая: над тем было интересно издеваться, он обижался на всякую шутку.
Тут караульный постучал прикладом винтовки о настил:
– Катапультируйтесь отсюда, живо. Кажется, к нам целая делегация идёт.
Самовольщики один за другим отработанным приёмом соскользнули по металлической лестнице вниз и бросились врассыпную, скрываясь между тесно поставленными складскими блоками. Хайнц как раз забежал в тёмную щель между стенами складов, оступаясь на битом кирпиче, когда услышал:
– Да свои же идут, олухи! Куда вы драпанули? Фрибель вернулся! Злой как пёс!
Через несколько минут все тринадцать солдат отделения стояли навытяжку перед крыльцом казармы, а шарфюрер Фрибель – серолицый, мосластый, в жёваной фуражке – ходил перед строем взад и вперёд и сипло выкрикивал:
– Солдаты! Вы опустились ниже некуда! Ниже канализации! На что вы похожи, я вас спрашиваю! Вместо казармы – хлев! Как в болоте!
Последние слова, очевидно, относились к разлитой по полу воде, создававшей весьма условную видимость уборки. Кто-то в строю не выдержал – фыркнул. Парадоксальные высказывания Фрибеля, отменные образцы унтер-офицерского красноречия, невозможно было слушать, сохраняя на лице дубовое уставное выражение.
– Так! Балаган в строю! Отставить! Рядовой Кунц, вы чему лыбитесь? Чего вам смешного? Хотите посмеяться – посмотритесь в зеркало! Вот это и впрямь смешно! Обросли весь, хуже всякой бабы! Я лично отведу вас к парикмахеру! Рихтер, Книттель! Вас тоже к парикмахеру отвести? Смир-рна!
Фрибель остановился, сложив руки за спиной, и вперился холодным взглядом в мальчишеские лица солдат.
– Так! Насчёт уборки я потом с вами отдельно поговорю! Раздолбаи, сукины дети! Языком пол выскребать будете! А сейчас слушать меня внимательно! Имею сообщить вам следующее. Завтра утром приезжает наш командир – оберштурмбаннфюрер фон Штернберг! Все запомнили?
По короткому строю прошла лёгкая рябь – все, усмехаясь, оглядывались на хронического враля Пфайфера, уже всему отделению растрезвонившего о том, что звание командира будет не ниже группенфюрера. Радемахер спросил шёпотом:
– Пауль, это и есть твой генерал?
– А-атставить разговоры! – гаркнул на него Фрибель. – Вам тут не рождественский базар! Распустились! Стадо макак на вольном выпасе! Всем заткнуться и слушать сюда! Оберштурмбаннфюрер фон Штернберг – особоуполномоченный рейхсфюрера! Все запомнили? Вы, тухлые головы, бочковые селёдки! От вас требуется железная дисциплина! Никакого раздолбайства! Никакого самовольства! С этого дня всякий нарушитель дисциплины немедля отправляется на фронт!
Солдаты переглядывались. Пфайфер имел вид торжествующий – всё-таки впервые он со своей болтовнёй оказался как никогда близок к истине.
– Смир-рна! – засипел Фрибель. – Внимание! Перед оберштурмбаннфюрером – не трепаться в строю! Стоять руки по швам! И не шляться перед ним вразвалку, как у вас тут заведено! Строевой шаг! Какого чёрта я должен вам про это напоминать? Вы плетётесь, как супоросые свиньи! Всем внимание! Слушай мою команду! Нале-е – во! Шаго-ом – марш! А-атставить! Это что за сортирная походочка? – Фрибель очень натурально изобразил вялую пробежечку пьяного, спешащего в нужник. – Вы способны ноги от земли отодрать? Внимание! Слушай сюда! Одной ногой – раз! Второй ногой – два! – самозабвенно печатал шаг шарфюрер. – Третьей ногой – три!
– Четвёртой ногой – четыре, – в полной тишине радостно закончил Эрвин, и все солдаты повалились друг на друга, изнемогая от хохота.
Наверное, со стороны это выглядело, по меньшей мере, странно: на плацу перед казармами выстроились всего тринадцать солдат, а подле столпилось начальство в полном составе, включая командира роты штабной охраны, к которой формально было приписано отделение.
