— Нарекаю тебя именем Ян, — прошептала старуха. — Ян — сын зари. Пусть Солнце огнеликое будет тебе отцом. Пусть защитит тебя, сынок, в горах жизни. Будь счастлив, Ян — сын зари. Будь счастлив…
Громы грохочут — то есть знак Победы,
То веха сражений в мерцании лет!
Уже Колесница Гелиоса едет
По тропе Зодиака в зенит.
И кто остановит звездный свод?
И кто закроет Чуда глубину?
За облаками перунов грохот -
Несет обновление он и весну!
Сознание воскресло. Я снова бунтую, хочу, пишу.
Где я был? Где путешествовал мой разум?
Странные сновидения. Причудливые сплетения ментальных образов. Однако самое главное: кто меня воскресил, кто вернул к жизни? Знаю точно, что был уже мертв. Точно так же, как свидетельствуют тысячи людей, побывавших в состоянии клинической смерти. Страшный взрыв хроностанции на Луне. Темнота. Затем вспышка света, другого, надземного.
Я парил над разрушенным глобусом, видел свое распростертое тело за пультом. Понял, что его уже бесполезно возвращать к жизни. Вместе с тем отметил, что Синга в другом кресле не было. Мелькнула мысль: измена. Ряд малозначимых фактов сплеталась в острое убеждение — в нашем эксперименте появилась рука Аримана. Как я сразу не понял? Ведь подозревал, даже сам Синг намекал, что они уже встречались. Ох, эта легкомысленность гуманистов! Даже там, на высоком уровне бытия Системы Ара, она сыграла в пользу Главного Координатора, бросив в инферно множество миров. Разве только Антагонист виноват, что трехмерность страдает в миллионолетнем Лабиринте Минотавра? Разве можно сбросить вину с каждого существа, имеющего разум и свободу воли? А тем более вина Космократоров страшная, что они отдали предпочтение сентиментальным чувством там, где требуется космическая бдительность, острота космоисторического зрения и даже жесткость решающих действий, когда дело касается Судьбы Мироздания. Ариману удалось убедить людей, что карма в руках твердо определенной небесной бюрократии, «без воли Отца Небесного не упадет ни один волос с головы человека». О безмозглые ягнята! Тогда маленькая капля крови, а тем более — горы зла и руины — все должно лечь на совесть Бога, Светлой Иерархии?! Как легко можно было в ментальном поле мира перебросить вину с Разрушителя на Творца!
Поток мысли завихрился. Меня захватило мощное течение таинственной реки, понесло в какую-то темную трубу. Ударил колокол, потрясая Вселенную до основ. Могучая сила не давала остановиться, хотя я видел фигуры Григора Бовы, своего покойного отца, знакомых ученых, мою любимую жену Риту, которая что-то кричала, предостерегающе размахивая руками. Где остановка? Какая субстанция несет меня? И куда?
Волна выбросила меня на цветущую поляну. И исчезла, испарилась. Вокруг плыла тишина. Блажение молчания.
Передо мной забрезжила ослепительная золотая искра. Взвилась спиралью, начала рисовать очертания сияющего Существа. От него протекало тепло, нежность, спокойствие. Послышалось вопросы (во мне или снаружи — кто скажет?):
— Ты удивлен?
— Я знаю об этом. Читал. Видел во сне, в воспоминаниях о своих прошлых жизнях, — ответил я, а может, и ответ сложился машинально.
— Кем считаешь тот феномен, который перед тобой? — добро-иронично поинтересовался Сияющий.
— Разве это имеет значение? Кто-то считает такую фигуру Христом, кто Буддой, кто Аллахом.
— А ты?
— Зачем укладывать встречные явления в психические стереотипы? Разве я спрашиваю гору — кто ты? Или цветок — как тебя оценить? Или молнию в грозовом облаке разве обязательно именовать стрелой Перуна, Ильи-громовержца, оружием Зевса или Индры? Может, даже электрическим разрядом величать это явление — пустое занятие! Поэтому и тебя принимаю как встречу таинственного Друга, остерегаясь как-то назвать.
— Друга? — поинтересовался Сияющий. — А если я притворился Другом?
— Можно ввести в заблуждение ум, интеллект, — возразил я. — Сейчас мой свидетель — сердце.
— Хорошо, если так. Ты попал сюда, за грань физического мира, именно потому, что сплел воедино веление интеллекта и искренность сердца. Пусть это станет наукой. А теперь, пока струна жизни еще держится… готов ли ты остаться здесь? Там, в трехмерности, ты нужен? Или обойдутся без тебя?
В моем воображении после его слов поплыли образы катастрофы на Луне, я вспомнил о Григоре Бове, Гале Куренной, о монахине Юлиане-Марии, потерянной в спиралях времени, о нарушенном эксперименте — и страстное желание спасти друзей своих, помочь живым потрясло мое новое существо.
— Туда, туда! — горячо сказал я. — Кто же оставляет друзей в беде? Ты же знаешь — я повел их из глубин Высшего Мироздания в страшные адские сферы. Как же лишить их веры в смысл нашей миссии?
