— Для корректировки Мироздания, — вмешался в разговор Гориор. — Ты это поймешь сам. Ариман бессилен повторно пройти ментальное конструирование космоистории, а мы — можем. Мы, как маркшейдеры, будем пробивать туннель демиургов из прошлого и будущего, чтобы сформировать
— Другой я? — удивился я.
— Почему ты поражен? Надо давно понимать такие феномены. Мы рассыпаны в тысячах миров. Иначе были бы всемогущи. Только поэтому Ариман имеет силу, что разорвал нас на мелкие капли. Пора слиться каплям в
Сон или видение? Явь или бред?
Они исчезли так же внезапно, как и появились. Только какой же это сон, когда вот у меня на столике искрится фосфорически мой давний спутник — Черный Папирус, моя сказочная Грамота из казацких времен. Надо спросить, не принесли мне ее врачи или сестры? Хм, противное сомнение и здесь просовывает свое жало меж ослепительного сияния высшей реальности.
Тишина. Ночь. За окнами призрачное сияние фонарей.
Попробую войти в медитативное состояние с помощью Черной Грамоты. Гориор и Глэдис заверили, что во мне есть возможность прорыва. Надо лишь свернуть вместе рассыпанные жемчужины мыслей, озарений и замыслов. Где же критерий?
Безжалостный анализ устоявшихся штампов мысли. Смешивание научных парадигм. Слишком глубоко в болото они завели нас. А что уж говорить о религиозных канонах? Они стали стражами на воротах к духовному космосу, чтобы грозно рычать на смелых искателей. А порой и уничтожать их! Тысячи гекатомб страшных жертв во имя голодного бога обмана. Как сильно сказал Христос о этих привратниках: «Взяли ключи от Царства Небесного, сами не входите и других тоже не пускаете…»
— Добрый ключ к анализу, — одобрительно шепчет сфера Черного Папируса. — Так держи парус всегда. Как казаки — помнишь? Их распинали, пытали, уничтожали память о них, марали их идеалы, а они, как святые, окутались небесной аурой и стали богоподобными в памяти народа. Почему? Поэтому, что высоко поднимали паруса под историческими грозами, пренебрегая гибелью и самой мыслью о небытии. Поэтому так свирепствуют разрушители, вспоминая их, поэтому и требуют превратить их в комических танцоров и пьяниц в угоду современным трусам и суеверным невеждам.
— Хорошо, хорошо, Папирус! Тогда давай сразу к делу. В чем моя неудача? Почему произошла катастрофа, которая теперь требует столь огромной корректировки?
— Некоторые субъективные причины ты знаешь сам: игнорирование реального бытия космических сил сопротивления. Эта мысль сформирована на Земле, где царит Большой Антагонист, вот почему ты попал в плен псевдонаучных стереотипов, посеянных им. Знаменитый Гете в «Фаусте» прекрасно воссоздал этот лукавый тип. Однако даже это гениальное произведение спеленато дымкой мистификации. А определяющая причина катастрофы та же, что и во всех земных обманах:
— Окоцентризм? Что это?
— Догадайся.
— Ты имеешь в виду нашу давнюю привычку доверять
— Да.
— Мы уже понимаем, что чувства человека сформированы для жизни в ограниченной сфере обыденного функционирования. А теперь эти почти обезьяньи рецепторы бессильны анализировать поток высокой космической информации, что наполнены Тайной. Однако мы моделируем математические аналоги парадоксальных возможностей, готовимся к встрече с Чудом.
— Этого мало. Надо иногда верить буквально абсурду.
— Абсурду? Ты считаешь, что наука может что-то взять от абсурдных гипотез? О безумных допущениях говорил еще Бор, но относительно абсурда…
— А разве сама жизнь — это некая согласованность, закономерность, норма? Разве Вселенная не вопит об аномальности жизни? Разве ваша вечная мука понять тайну своего происхождения отличается от абсурда?
— Может, ты под абсурдом понимаешь что-то другое, не то, что понимаю я?
