– Нет, мне пока не надо.
Его замешательство Рабия истолковала на свой манер.
– С женщиной, поди, лучше, чем с самим собой.
– Я тебя сейчас правильно понял?
– Правильно-правильно.
– Ладно… иди в душ.
Сатин с трудом отвел взгляд от стройных ягодиц, заставив себя посмотреть жене в глаза.
– Ты какой-то странный стал с осени, – сказала ему жена и отвернулась. Её сопровождал громкий стук шлепок. Пестрая циновка, висевшая в дверном проеме, опала за спиной Рабии.
Вскоре её шаги раздались на лестнице.
У Сатина дрожали руки. От подмышки по правой стороне тела стекала капля пота. Мужчина яростно откинул занавеску и вернулся на кровать.
Зажурчала вода. Поначалу в трубах что-то гремело, потом мощный напор воды перекрыл прочие шумы.
От перепонок на сланцах через кожу пролегали две бледные полосы, четкие на фоне загоревших ступней.
Спустя минут пять шум воды стих, и в спальню поднялась Рабия, с полотенцем, обмотанным вокруг тела. Теперь Сатин уже не мог понять, из-за чего так взвёлся. Окончательно успокоившись – хотя неприятный осадок всё еще был – пригладил волосы.
Все окна и двери оставались открытыми. Свет абажура, стоявшего рядом с кроватью, разгонял сгущающиеся сумерки.
Сатин лежал на животе, с зеркалом в руке и втирал в кожу век крем против следов усталости.
– Разделся, значит? С каких это пор мне приходиться изворачиваться, чтобы затащить тебя в постель? Я ощущаю себя разбойником. – Рабия опустила циновку и прошла в комнату. – И обязательно надо было трепать мне сейчас нервы?
Мужчина поднял на неё глаза. Прежний комплект она сменила на незнакомый, бледно-розовый, из тех, что поддерживают и зрительно увеличивают бюст.
– Что, желание еще не пропало? – тихо спросил он, возвращаясь к своему занятию. После перелетов глаза зачастую казались покрасневшими, иногда это удавалось скрыть, иногда приходилось прибегать к народным средствам, чтобы освежить взгляд.
Навел зеркало так, чтобы видеть потрясенное лицо жены.
– И ты уже почти два месяца ходишь с этим? Подумать только, до чего я дошла… Я едва не поругалась с тобой.
Сатин перекинул тяжелые волосы на спину и сел.
Пытаясь совладать с собой, Рабия накрыла лоб ладонью и слегка отступила, затем снова перевела взгляд на мужа.
Тонкие брови сошлись над переносицей. Встретив на лице жены оторопь, Сатин невольно разозлился. Под её пристальным взглядом он ощутил себя как сдавленная пружина.
– Так я тебе противен?
– Нет. Нет! – Её лоб медленно разгладился, как только она увидела выражение его лица. – У тебя была возможность обсудить это со мной. Почему нет?
– Обсудить, что кто-то отметился у меня на члене?
Потрясающая тема для разговора. Хоть сама понимает, как это звучит со стороны?
– Сатин… Ты сам возвел эту стену.
– Правильно, милая, раньше всё было иначе.
Рабия наклонилась и обняла его за плечи. Мокрые после купания пахнущие шампунем волосы защекотали лицо. Прикрыв глаза, Сатин прижал любимую женщину к груди, вынуждая упереться коленом в покрывало. Её дыхание остужало горячую кожу. Мышцы пресса напряглись. Пальцы уже шарили по спине, опускаясь ниже, избавляя Рабию от белья. Утянув жену на кровать, Сатин развернулся и уложил её на лопатки.
– Какой-то сумасшедший чуть не сделал тебя инвалидом… Сатин, постой. Ответь мне, как ты вообще допустил это?
– Я был пьяным и затраханным, почти ничего не видел и ни хера не мог сделать. В какой-то момент я стал куском дерьма, – слова изливались из него потоком. – Ситуация вышла из-под контроля. Я ненавидел то положение, в котором оказался. Перестал понимать, что могу что-то изменить…
Из глаз Рабии текли слёзы, она облизывала губы и давилась рыданиями. Прикрыв рот запястьем, заплакала в голос. А причина её боли, откинулась на измятую простыню рядом. Чего делать Сатин никогда не умел, так это успокаивать. Перед лицом чужого горя он ощущал себя абсолютно бесполезным.
Даже с настежь распахнутыми окнами в комнате было невыносимо душно. Занавеска, окружавшая кровать, защищала от насекомых. Свет торшера окутывал их тела ореолом. Постепенно Рабия затихла. Стрекот в траве и легкий шелест листвы – остались единственными звуками.
Ладонь замерла поверх его руки, теплые пальцы ласкали его кожу, липкую от влажного воздуха.
Стал отчетлив стук в дверь. Оставив жену лежать на постели, Сатин подхватил брюки, в которых был днем, и впопыхах натянул на себя.
