Лысеющий японец и его спутница, высокая на спрятанных под юбкой платформах, последовали на выход. Заметив, что Фрэя наблюдает за парой, Моисей точно так же, как делали это глазеющие на неё люди, когда переговаривались, склонился к самому уху:
– Они собираются принять ванну… Она поможет ему искупаться. Опять же традиция этого заведения, – его дыхание скользило по коже, заставляя нервничать еще больше. – На севере много разных традиций, которые могут показаться вам… непонятными.
– Я тоже с севера, – поспорила девушка.
– Всё для вас, моя дорогая, вы ведь хотели узнать о нас, японцах, чуть больше, чем написано в красочных путеводителях, – Моисей похлопал её по спине. – Это называется «ублажить клиента».
– Но у нас в ресторанах мужчины не лапают своих женщин, если те этого не хотят. За такое и по морде съездить не жалко.
– Мы придерживаемся традиционных взглядов на полоролевые отношения, принятые в этой стране. Наши женщины не ждут к себе никакого другого обращения. Вы можете сколь угодно бороться за эмансипацию, но здесь ваши слова не примут всерьез.
– Вы для этого отослали ребенка? Чтобы я, как ваша спутница, должна была «поглаживать» ваше эго? [«Поглаживание» - термин, используемый Эриком Берном для описания любого акта (слово или действие), который направлен на выражение признания. Похвала].
– Фрэя, вы мыслите узко.
Следующие минут пять она слушала музыку, смотрела, как Икигомисске поворачивает шампура, с нанизанными на них устрицами и чувствовала тепло его бедра. Кожа под чулочной тканью взмокла, от тепла парчи и шерсти, от жара устриц. Плакать больше не хотелось, девушка расслабилась, наблюдая за игрой музыкантов на примитивной дощатой сцене.
Устрицы принесли уже посоленные, вымоченные и просушенные, готовые для обжарки. Икигомисске брал устрицу и опускал в водку, потом в сею. Нанизывал на шампур твердым концом, обжаривал сочную мякоть, а Фрэя посыпала сверху жареными толчеными водорослями.
– Спасибо за диск. Ваши уроки и комментарии к ним мне очень помогут, – вновь заговорила Фрэя, вспоминая, как её потрясло терпение Моисея, с которым он собирал информацию о родном языке и наговаривал на диктофон. Это потруднее, чем найти самые вкусные мандарины во время их активного сбыта.
Моисей только кивнул.
Из-за духоты помещения спазмы вернулись, но Фрэя мучительно терпела, не желая во второй раз портить ужин.
– Могу я узнать, откуда проистекает возникновение вашей фамилии?
– Ну, фамилия Холовора была еще до того, как наша страна обрела независимость.
– Богатое фамильное прошлое. Чей пришел черед становиться главным наследником? Вашего брата Эваллё?
– Я не думаю, что сейчас право наследования играет такую огромную роль, как это было сто пятьдесят лет назад. И мы не правящий род.
– Фрэя…
– Извините, я выйду на свежий воздух.
Она ушла, оставив Моисея кушать одного. Больше всего, она боялась, что он напьется – они ведь заказали вино – а потом накричит на неё, может даже, поколотит или заставит тереть ему спину в бане. Воротничок сбился, кимоно разъезжалось на груди, линия шва теперь была не четко посредине, а вообще непонятно где.
Даже в мыслях не было грубить Моисею, но когда он поднял эту тему про наследство… Как издевка.
Просидев минут пять в машине Икигомисске, Фрэя поняла, что перестала беситься, зато приобрела тревогу. В ресторане она чувствовала себя защищенной, а теперь стало страшно. Как он там? Злится на неё? Может, и думать забыл… Девушка опустила ноги на приборную панель, выставив на обозрение прохожих свои колготки. В конце концов, он пожертвовал своим выходным ради неё, ради того, чтобы отвезти в Саппоро…
Скрестив руки, она уперлась ими в живот и привалилась к дверце. Кислород освежил голову. Внутри всё скручивало, от тех таблеток, которые передала хозяйка, естественно толку ноль.
Захотелось включить печку, но Фрэя понятия не имела, как это делается. Пытаясь вспомнить, на какую именно кнопку нажимал Моисей, она расстегнула пальто. Долго изучала ключ в зажигании. Может навернуть кружок вокруг ресторана? В управлении всё понятно, но Моисея, наверное, хватит удар, если он не обнаружит на месте свой мажорный автомобиль.
Если общение с Моисеем продолжится, купят ли ей спорткар?
Внедорожник ехал под гору, по двуполостной дороге в старой части города, где машин было меньше всего.
– А почему бы нам не съездить в театр? Мне кажется, это хорошая идея – сводить вас с Химэко в театр.
– А как же ваша дочь будет смотреть представление? По поводу театра… вы говорили с Тахоми?
– Нет, Фрэя, не смотрите на меня так, идея всецело принадлежит мне.
– Ну… может, в традиционный кукольный театр?
– Папа, я хочу в кукольный театр!
– Тогда решено. К весенним праздникам открывается много театров. Вам понравится «нингё дзёрури». [Бунраку, или японский кукольный театр, – это название, используемое для нингё дзёрури («нингё» – означает кукла и «дзёрури» – разновидность напеваемого рассказа)]. Я знаю одно место неподалеку.
– Моисей, эта дорога слишком опасная, – заговорила Фрэя тише, чтобы не тревожить ребенка.
Но Химэко услышала её и повторила как попугай:
– Опасная.
