На сцене разворачивалось действо. «Взрослая» кукла ростом в две трети человеческого управлялась тремя операторами, усатым драконом руководило четверо, каждый из которых отвечал за свой сегмент тела: голову, длинное туловище и хвост. Поначалу Фрэя еще видела мужчин и женщин, одетых в черные балахоны с капюшонами, но потом они растворились на темном фоне. Только лишь один не закрыл своё лицо капюшоном, хотя разглядеть его все равно не было возможности – он постоянно вертелся, нагибался, приседал, склонял голову, а когда всё же на мгновение поднимал лицо, то на глаза падали черные волосы. Фрэе упорно чудилось, что это парик. Многие актеры надевают парики, в этом нет ничего странного. И всё-таки кто это? Известный артист? Представление проходило под голос певца-сказителя гидаю, говорившего от лица всех персонажей, он мог изменять свой голос от детского тончайшего фальцета до низкого утробного баса. Музыка – ритмичный аккомпанемент на трехструнных сямисэнах и барабанах. По барабанам только слегка постукивали, струнные же, наоборот, разрывались, заставляя сердце биться чаще. Иногда слова тонули в музыкальном стоне.
История о драконе, который влюбился в японскую девушку. Конечно, легко догадаться заранее, чем закончится сказка.
Всякий раз, когда их отпускали, натянутые струны дребезжали. Перезвон колокольчиков, барабанная дробь. Неожиданный финал, немного запутанный, немного печальный, немного шокирующий… В японских произведениях реальность часто смешивалась с мифом, духи жили в деревнях, в воде плавали драконы, женщины умели превращаться в ярких птиц, а рабы становились императорами.
Завершилось представление оглушительным трезвоном, после чего вспыхнул свет. От Моисея было сложно отвести взгляд: мужчина сидел, откинувшись на деревянную спинку и широко раздвинув ноги. Его глаза фанатически блестели, в точности такой же взгляд девушка видела и у своего младшего брата Маю, когда он говорил о театре. Только она этого восторга не разделяла. Театр бывает разный, и иногда просто раздражает.
– Моисей, кто этот человек с черными волосами?
– Вы говорите о том, кто управлял главной героиней? Ёси Такамеда – известный артист.
После представления Икигомисске повел дочку за кулисы, а Фрэя отправилась скитаться по коридорам. За кулисами всегда было полно народу, помощники перетаскивали тяжелые бордовые занавески, ворох атласной материи, монтер лез по шаткой лестнице с котомкой инструментов за спиной, уборщица мыла пол, шлёпая мокрой тряпкой, по коридору носилась лающая собака. Хлопали двери, крутились зеркала, скрипели деревянные полы, скрежетали натянутые под потолком блоки с хитроумными конструкциями из канатов и досок. Операторы разговаривали на ходу.
Куда подевался Моисей? Выйдя из туалета, Фрэя еще долго блуждала по театру. Ныл низ живота, не сильно, но ощутимо. А вдруг Моисей решил отомстить за то, что она бросила его в ресторане?.. Вполне справедливо.
– Извините, мисс, вам плохо? – над ней склонилась японка в кимоно. – Могу я вам чем-то помочь?
Девушка отняла руки от живота и выпрямилась. Помотала головой, улыбка вышла болезненной. Женщина еще немного постояла рядом, сочувственно глядя на Фрэю, а потом незаметно отошла.
Без Моисея как без рук, слабая, одинокая, брошенная в этот театре. Купила программку, благо у неё еще оставались деньги, но вряд ли бы их хватило доехать до Тахоми или до дома Икигомисске. Разглядывая картинки с сегодняшним представлением, она искала имя Ёси Такамеда. Почему ей так важно найти его имя? Девушка почесала голову и привалилась к стене, поднося листовку к самым глазам. Неужели Моисей наплел ей про этого «известного артиста»? Как он смеет её обманывать и бросать одну? Просидев с минуту, которую она отслеживала на часах в вестибюле, Фрэя вскочила с лавки и решительно направилась за кулисы. Озираясь по сторонам, обходя прущих навстречу артистов, уворачиваясь от всяких канатов и веревок, она проскочила в узкий проход, на лестницу с крутыми ступенями. Никто не препятствовал, не пытался задержать, спросить документы, выпроводить вон. Она бегала по коридорам как чумная. Тяжело дыша, остановилась и обхватила себя руками, в одном кимоно и нижнем белье стало до черта холодно. Будто сумела заблудиться в прямом коридоре…
«Ненавижу театры, ненавижу, когда меня бросают!» – она медленно продвигалась дальше, еле волоча ноги, в пальцах была намертво зажата программка. Коридор закончился резким поворотом влево. Впереди дул ветер, сквозь окна просачивался тусклый дневной свет. Пол поскрипывал под высокими каблуками сапог.
– Фрэя, пойдемте! – кто-то позвал её музыкальным голосом.
Девушка резко замерла. Та-ак…
– Фрэя, где вы были? Я искал по всему театру!
Моисей редко срывал голос на других. Долго изучал её лицо. А она не знала, что сказать, поэтому молчала.
