Колеса провернулись, кромсая осколки льда, и, похоже, автомобиль перестал двигаться вперед.
– Не переживайте, я хороший водитель, приноровился уже ко всяким дорогам. Фрэя, мы поедем на машине, потому что вы на каблуках не поднимитесь вверх по улице. Химэко, не бойся.
– Моисей, автомобиль сейчас поедет назад, прямиком с горочки на автотрассу… Нет, Моисей! Черт с вами, поворачивайте! Я не могу позволить вам угробить собственного ребенка!
SsangYong завернул на боковую улочку. Колеса покатили по ровной дороге. С обеих сторон улица была плотно застроена трехэтажными домами.
– Вам будет спокойней, если мы поедем в объезд?
Девушка перевела дыхание и обхватила живот руками.
– Чокнутый.
– Фрэя, не выражайтесь при моем ребенке. И перестаньте отвлекать меня от вождения.
– Папочка, не кричи на Фрэю.
*Судьба; олицетворение неизбежности, необходимости; в греческой философии — рок, аналог римского Фатума.
========== Глава II. Покушение ==========
M"a n"a"an eess"ani kastuneet laudat,
Osa niist"a jo katkennut pois.
Joen kuohuissa kuolleiden haudat,
Niiden luonako paikkani ois?
Silm"at suljen, en katsoa saata,
Kun ei rannalle toiselle n"ay.
Eik"a jalkojen alla oo maata,
Minun askeleet orpoina k"ay.
Ja nyt v"aliss"a synk"an taivaan ja virran
Pyyd"an sua auttamaan.
refrain
Ja kun silta se tuulessa keinui,
Olin valmis jo luovuttamaan.
Tunsin, kuinka sun sormesi tarttui
K"asivarteeni voimattomaan.
Ja kun k"oydet mun sillan alta pois sortuu,
P"a"ast"anyt et silloinkaan.
Refrain
(Отрывок из песни Pid"a K"adest"a (с) Indica)*
Театр кукол находился за латунными воротами, на месте старой усадьбы.
– Веселенькое место… Я говорю, Моисей, вы привели нас в одно веселенькое место. – Следующую фразу она вынуждена была шептать: – Теперь я, пожалуй, рада, что Химэко этого не видит.
За чугунными воротами на расхлябанных петлях, среди голых деревьев вилась невразумительная дорожка, которая уводила прямиком к деревянному строению с темно-серыми стенами и черепичной крышей. Вот кому пришло в голову устраивать детский кукольный театр в этом жутком месте, как для декорации к фильму ужасов?
Моисей разрешил взять Химэко на руки и пройтись с ней по внутренней галерее, а он обещал купить билеты, уверяя, что с местами проблем не будет, однако все его увешивания насчет билетов казались сомнительными.
Разминувшись с Икигомисске, Фрэя с девочкой на руках направилась по коридору. Девушка читала вслух подписи к фотографиям, правила поведения во время землетрясения и пожара, надписи над стрелками-указателями – всё, что могла прочитать.
– Папа раньше водил тебя в театр? – спросила она, разглядывая темные снимки, где фигуры кукол с бледными лицами были изображены на черном фоне, иногда за спинами кукол мелькали лица актеров.
– Нет. Папа говорит, что покажет тебе театр, – девочка идеально прямо держала спинку и крепко сжимала пальчиками плечи Фрэи.
Холовора медленно продвигалась по коридору.
– А он знал, что мы поедем именно в этот театр?
– Папа сказал, что мы больше не вернемся в этот театр.
– Наверное, Моисей имел в виду, что он больше не поведет такую вредину, как я, в японский театр. Я бы точно не повела.
Химэко засмеялась.
Навстречу им вышел человек в широких штанах. Девочка обняла её за шею.
– Какая молодая мама, – донесся до них незнакомый голос.
– Нет… – Фрэя обернулась и, смахнув волосы с лица, потерла лоб. – Вы заблуждаетесь.
Японец в штанах посмотрел на неё и ухмыльнулся.
– Папа считает, что театр – это обман. А что такое «обман»?
– Обман – это совсем как когда ты ешь жаб, обманывать значит съедать гору бородавчатых жаб.
– Фу-у! Я никогда не буду обманывать!
Они заняли свои места в третьем ряду. Моисей усадил девочку между ними. Весь спектакль молчал, наблюдая за игрой кукол, мыслями он пребывал явно в другом месте. Девочка слушала, иногда переспрашивала у Фрэи, которая краем глаза отмечала реакцию Моисея. Его глаза внимательно следили за представлением, но точно также он мог бы смотреть, если бы перед ним доказывали теорему Фалеса.
