Она заметила, только как мелькнула рука, и чьи-то пальцы сжались вокруг плеча, не позволяя соскользнуть в ледяную воду. Несильно, но как ни пыталась, она не могла высвободиться. Должно быть, от злости и стыда открылось второе дыхание. Облепленные грязью руки врезались в теплое тело, мазали чужую одежду.
– Отпусти меня! Отпусти!
Фрэя боролась из последних сил, стремилась вырваться из его жилистых рук – крепкие и твердые, но кожа казалась мягкой, хотя как говорил Моисей – муравьям она не по зубам.
– Не прикасайся ко мне! – девушка повалилась на спину. Боль прошла через всё тело, и Фрэя захрипела, давясь воздухом.
Моисей сейчас даже отдаленно не походил на человека, у него не было ни кожистых крыльев, ни звериных клыков, но на мгновение показалось, что эти жаждущие голодные глаза станут последним, что она увидит в своей жизни. Растрепанные вьющиеся локоны побелели. Обман зрения? В темноте кружил снег, несколько песчинок…
Приходя в себя после падения, она вдруг осознала, что сама во всем виновата. Если бы она не сбежала, ничего бы не случилось, и, скорей всего, она так бы и не увидела настоящего Моисея. Икигомисске стиснул её запястья, но Фрэя не растерялась, ударив коленом в челюсть, вырвалась из хватки и перекатилась на живот. Кашляя, она отползла от Моисея. Он мог раздавить её одним движением, даже не прикладывая усилий. Так просто убить. От ужаса она совсем перестала понимать, что делает. Локти дрожали, а она продолжала ползти. Как можно быстрее. Иначе он раздавит её, как букашку.
– Фрэя, ты плачешь? – неожиданно спросил он совершенно нормальным голосом, тихим и немного расслабленным, как всегда. – Я не собирался причинять тебе вред, – поднялся с земли, потирая подбородок.
Да он себя вообще видел?! На запястьях еще оставался след от его горячего прикосновения. Его выпуклые глаза, алчущие… Он бы растерзал её!
Кое-как поднялась на колени.
– Не знаю, что ты задумал… но я даже думать об этом не хочу! – дрожащим голосом попыталась отвлечь его внимание и одним рывком поднялась на ноги. Стащила с его спины лук и наложила стрелу. Колчан со стрелами полетел на землю. Моисей отшатнулся. Наверное, он не ожидал атаки с её стороны и был не готов к такому.
– У тебя кишка тонка, – насмешливо бросил японец. Выпуклые глаза округлились от удивления. Со снисходительной усмешкой на губах Моисей сделал шаг назад.
Лук оказался почти неподъемный. Девушка встала на ноги и прицелилась. Она метила в рельеф его груди. Пальцы заледенели, плечо заболело. С луком управиться оказалось несложно, гораздо труднее было натянуть тетиву. Спину окатило волной жара, от боли в глазах потемнело. Не успела еще как следует навести прицел, как пальцы сами разжались, и стрела вылетела. Фрэя покачнулась, отступая назад. Повернувшись боком, Моисей ловко увернулся, и стрела пролетела где-то под его спиной, когда он подскочил в воздух, уперевшись ладонью в ствол дерева, отклонился назад, прогибаясь наподобие моста. Девушка только видела, как его ребра расширились, когда Моисей вздохнул. Рука соскользнула с темной коры.
Позвоночник прожигало, глаза слезились. С тетивы слетела вторая стрела, запутавшись в волосах, она пригвоздила локон к стволу дерева. От силы удара девушка покачнулась. Очертания прижатой к дереву фигуры расплывались. Открыв оба глаза, она спустила третью стрелу. Оттолкнувшись от земли, Моисей взлетел в воздух, переворачиваясь через голову. Одежды взметнулись вверх и медленно осели, когда он приземлился на обе ноги, всё еще прикованный к дереву. Его лицо ничего не выражало, ухмылка сошла с губ, только лишь глаза внимательно следили за её манипуляциями. Как ему удалось увернуться от стрелы, пущенной с расстояния нескольких метров? Нагнувшись, она подхватила с земли стрелу и со скрипом натянула тетиву. Если она не расслабит руки, то вывихнет себе суставы. Четвертая стрела продрала рукав и припечатала Моисея к дереву, волосы попадали на обнаженную грудь. Перехватив на лету одну за другой две стрелы, Икигомисске отбросил их в сторону. Уклоняясь от следующего выстрела, Моисей оттолкнулся от ствола и снова перевернулся в воздухе, разорвав рукав в клочья, выдрал стрелу и отпрыгнул от дерева. Прицеливаясь, Фрэя видела, как одежда его колышется от малейшего движения. Тонкая ткань осела за спиной, плавно окутывая его фигуру. Всклокоченные волосы торчали во все стороны. Торс переливался матовым блеском. Моисей тяжело дышал, не сводя с нее настороженного усталого взгляда.
Глаза у неё слезились, видимость ухудшалась. Стрела вонзилась в землю в метре от её ног. Фрэя повалилась на живот, подминая под собой огромный лук. Сквозь расплывчатую дымку уловила, как его длинные уши реагируют на звук падающего тела и треск дерева. Или это трещали её кости…
