На табло было много иероглифов, и Маю не мог ничего понять, устало волочась за Саёри, он предоставил японцу решать всё самому. Всё-таки в какой-то степени приятно быть несовершеннолетним, когда взрослые берут на себя все заботы и улаживают формальности. Нескончаемые переезды, аэропорты, толпы людей и смена часовых поясов сводили его с ума. Мальчик успел пожалеть, что не съел тот суп. Зато надо отдать должное японцу, тот довез их до аэропорта Осаки в рекордные сроки, тогда Маю не придал этому особого значения, хотя и недоумевал, к чему такая спешка. Слишком был поглощен своей усталостью и голодом, а еще приходилось управляться с тяжелым чемоданом. Знал бы, что им предстоит столь насыщенная дорога, взял бы вещей поменьше. Ко всему прочему, ему ни разу не удалось покурить по-человечески. Накануне он плохо спал, и, уломав себя, задремал в самолете. Только когда на английском объявили, куда они направляются, мальчик растерял весь сон, почувствовав, как внутри переворачиваются внутренности, и лезет вверх по горлу тошнота. Живот скрутило от нехорошего предчувствия.
В аэропорту Хельсинки прошел дождь, и посадочная полоса лоснилась от вылитой на неё воды. Из-за сильной облачности день казался похожим на вечер. Продубленный свежестью кислород смешивался с запахом мокрого металла и бензина. Ветер приносил далекие запахи еды и листьев. Желудок участливо заурчал.
– Пипец, – только выдал мальчик, оглядываясь по сторонам, когда они спустились по трапу.
Маю превосходно помнил рекламный буклет хваленной школы, куда по легенде его должен был привезти японец. Книжонка из плотной бумаги с фотографиями, двадцать восемь страниц, на обратной стороне – печать заведения. И почему-то ни о какой Финляндии там не было и слова сказано.
– Что это значит, Саёри-сан? – ледяным тоном протянул Маю, разворачиваясь к своему будущему отчиму или опекуну, или еще черт его знает кому. – Вы решили завезти меня в Хельсинки, чтобы я попрощался с домом, или как?
– Нам нужно подыскать гостиницу, – обрадовал его японец. – Я не собираюсь брать на себя ответственность, если ты вдруг умрешь от голода.
– Вы в своем уме?! – опешил мальчик.
Ему стало страшно. Среди этих шатающихся людей, мотающихся туда-сюда такси, грязно-синего неба, заложенного тучами.
– Я не щенок, от которого можно избавиться, если он вдруг надоест!
Прохожие, мужчина и женщина покосились на Маю.
Саёри направился к зданию аэропорта.
– Да у вас как, с головой всё в порядке?! – в голос кричал Холовора, ощущая что-то неладное, словно он забыл о важном экзамене или о дне рождения лучшего друга. Что задумал Провада? Зачем они проделали весь этот путь? Ради чего?
Им следовало забрать багаж и поймать такси.
Маю прошел за японцем, сверля взглядом спину Провады.
– Может быть, вы всё же мне объясните, что происходит? Или я должен сам догадаться? – на порядок тише заговорил мальчик. – Тогда я хочу вас огорчить: я слишком глупый, чтобы понять, что здесь нахрен творится!
Хоть он и глупый, но сдаваться без боя не собирался! Провада слишком обнаглел, раз думает, что привезти его в Хельсинки и ничего не говорить, это самое нормальное поведение!
Устав от его воплей, Саёри схватил Маю за правый локоть и поволок за собой на паспортный контроль.
– Что-то не так? – поинтересовалась крашенная женщина за стойкой.
Не очень-то ласково подтолкнул Маю к стойке Провада, улыбаясь работнице:
– Мальчик давно не был дома, никак не может прийти в себя.
– Лживый ублюдок, – процедил Холовора, получая из рук Саёри свой паспорт.
– Проходи за мной, – распорядился японец, не отступая от Маю.
Женщина в громадных очках профессионально улыбнулась и забрала паспорт.
– Добро пожаловать в Хельсинки… – светлые глаза округлились, под стать стеклам очков, – Маю Холовора… – повисла пауза, и женщина уставилась на подростка. Потом медленно повела глазами сверху вниз, насколько позволяла высота стойки.
– Холовора… – протянула ему документ, всё еще оценивающе разглядывая земляка, – у вас всё в порядке.
– Да… э-э, спасибо… – Маю суетливо забрал родной паспорт, переходя на финский. Какое счастье, что Саёри не знает этого языка.
Благодаря ей, мальчик почти забыл о существовании японца. Очередь сдвинулась, но работница всё еще буравила Маю глазами. Еще бы! Сам Маю Холовора пожаловал! Круто!
– Идем, – рявкнул Провада, опуская ладонь ему на плечо и уводя. – Достань свой номерок, мы заберем твой багаж.
– Хватит мной командовать! – дернул плененным плечом, пытаясь сбросить руку японца, но Саёри лишь крепче вцепился в кожанку. А зря. Чем больше Маю вырывался и ругал мужчину, тем равнодушней тот себя вёл.
– Не волнуйся, я тебе ничего не сделаю, – сказал Провада, когда они уже устроили чемодан в багажник и садились в такси.
– Да только попробуй! – окрысился Маю, в десятый раз поправляя соскальзывающую с плеча лямку старого светло-зеленого рюкзака, с которым точно так же стоял и не знал, чего ожидать от завтрашнего дня, когда впервые приехал в Хямеенлинну. На душе скреблись кошки, в голове всё перемешалось, да и без того, было паршиво.
