Пахнуло людьми. Двое. Мужчина и женщина.
– Глава Миран, – выдохнул Моисей сквозь заостренные зубы, скорее самому себе, чем Фрэе. – Его соглядатаи, – мужской голос превратился в звенящий клекот, идеально подходящий под переливающийся, мелодичный язык его народа.
Кровь в его теле реагировала на появление врага, почти так же как врожденный инстинкт предупреждал газель о появлении хищника.
Разжал руки, и Фрэя отступила назад, не выпуская его запястье из липких пальцев. Они встали спина к спине.
Икигомисске незаметно тронул запястьем мачете, неприглядное под одеждой.
– Ни шагу от меня! – выдохнул он звенящим раскатистым голосом.
Моисей вглядывался в западную часть леса. Слева качнулись темно-зеленые листья. Из листвы вылетело что-то тонкое. Мужчина пригнулся, утягивая Фрэю вниз, на землю.
– Когда я скажу «беги» – побежишь.
Совершенно забыл, что она плохо видит в темноте.
Очередной дротик вынудил пригнуться к опавшей листве.
Просунув руки в разрезы на бедрах, извлек два мачете.
Отбил третий дротик и пущенный тут же следом – четвертый.
В лесу посветлело – это открылось ночное зрение. На неровную поляну, испещренную ямами, корнями деревьев и корягами, медленно ложились листья: черные, фиолетовые, темно-изумрудные, синие… Моисей не успевал уследить за всеми.
Подтолкнул Фрэю на юг. Свист резал обостренный слух.
Девушку заставлять дважды не пришлось. Моисей волновался, глядя на ускользающую фигуру, – она могла упасть, споткнуться, расшибить лоб. Свист приближался. Бамбуковые дротики рассекали воздух. Икигомисске метнулся за Фрэей, стремительно нагоняя. Сверху ссыпались дротики, усеивая лесную просеку. В мгновении ока их окутал темный вихрь летящих дротиков, от неожиданности девушка вскрикнула.
– Беги! Беги! – выбросил вправо руку с мачете, отбивая сразу несколько дротиков.
Металлические наконечники резали задники сандалий, царапали незащищенную кожу на ногах. Звуки леса потонули в вездесущем свисте.
– Где они?! – её срывающийся голос был еле слышен.
– На деревьях!
Наконечник задел икру на левой ноге, другой – там же разрезал кожу.
Моисей прикрывал девушку, следя, чтобы она бежала впереди. Нашел её ледяную ладошку, втискивая второе мачете.
– Я не умею с ним обращаться! – запаниковала Фрэя.
– Научишься по ходу дела! – бросил в ответ. – Быстрее, Фрэя!
Команда подействовала – девушка перепрыгнула яму и приземлилась на корточки. Моисей, последовав за ней, подхватил под пояс и взлетел на ближайшее дерево. Худой ствол глухо затрещал под их весом. Поток дротиков прекратился, когда они поднялись на самый верх бамбукового дерева. Девушка вцепилась в плечи с таким остервенением, что даже ему стало больно. Ночное небо без единой тучи нависало над головой. Моисей притиснул Фрэю к груди. Левой рукой он прижимал девушку, правой – обвил ствол бамбука. Одновременно пытался не выронить мачете и устоять на балансирующей под ними ветке. Привалившись к нему спиной, Холовора озиралась по сторонам. Каса скрывала от него лицо девушки.
– Они еще здесь? – с придыханием спросила Фрэя, похоже, она еще не успела испугаться.
– Ждут от нас дальнейших действий, – речь переливалась музыкой на каждом слове.
Перехватив Фрэю поперек туловища, метнулся по веткам деревьев. Соскальзывая с одной, он тут же перескакивал на другую, экономя энергию прыжка. Впереди уже начала виднеется лесная протока. До слуха долетал монотонный рокот быстрой воды.
– Ты не боишься?
Не успел он ответить, как девушка в одно мгновение вырвалась из объятий. С соседнего дерева метнулась черная тень по направлению к падающей фигуре. Два удара сердца и Фрэя с пронзительным криком скрылась в темноте.
========== Глава XII. Полноценность ==========
Кроны деревьев частично скрывали небо, покачиваясь на ветру. Здесь ощущалась прохлада. На этот раз ветер пришел с запада.
Земля не успела остыть за ночь.
Глаза не сразу среагировали на свет, что было само по себе странно. Ладонь легла на теплую почву, пальцы вскапнули землю. В лесу легче пережить духоту.
По телу разлилось тепло, прогнав леденящий холод, усталость, даже привычное по утрам чувство легкого голода.
Совсем недолгое время тело тоже было частью природы… Рука, испачканная в земле, легла на живот. Ничтожно маленький срок для вечности, живущей в этих краях, тело было землей и деревом, а кровь – древесным соком. Мужчина помнил, как постепенно, капля за каплей сливался с твердыней под ним, чахлым деревом – за спиной, растворялся в древесном аромате. Сердце билось в пролетавшей в небе птице, а взгляд поднимался из-под земли. Его боль передавалась всему, до чего он дотрагивался, – живым деревьям, живой траве, живому кустарнику, живым камням. Их соки на несколько часов стали его собственными.
Согнул правую ногу в колене, тут же повалился на бок. Ребра слабо хрустнули – их не пронзила острая разрывающая на части боль. Во всем организме ни следа не осталось от вчерашней пытки. Кровь больше не сочилась по подбородку. Онемение прошло, и ноги свободно двигались, пронзенное бедро слегка покалывало от разливающегося по органам тепла.
